Живые и мертвые (том 5) - Ярослав Гивиевич Заболотников

щенок тогда показался. Как вырос на руках, так и умер на них. От старости. И некому стало гонять чаек вдоль прибоя, чавкать в лодке рыбой и хрипло тявкать на посторонних.

Могрим поднялся с совсем не добрым выражением лица:

— Это не Сумра.

— Сумра, — демонесса смотрела в окно, провожая закат умиротворённым взглядом.

— Нет.

— Да.

— И близко нет, — процедил Могрим. — Я не слепой.

— Слепота бывает разной… — демонесса повернула голову к мужчине. — Ты судишь глазами, а ищешь душой. Оттого упускаешь очевидное. В послесмертной вечности Сумры уже нет. Но она всё ещё живёт в тебе. В твоих воспоминаниях. Я лишь выпустила её наружу.

— Она ненастоящая.

— Тогда прогони её, — демонесса указала глазами на пол.

Могрим опустил взгляд. Лиса стояла рядом. Тёмная, полупрозрачная и в то же время блестящая. Словно бездушный дымчатый кварц — никак не живое существо. Мужчина снова нахмурился. Собирался со всей силы гаркнуть, чего не делал уже очень давно. И тут вдруг сердце ёкнуло: лиса развесила уши и поджала переднюю лапу. Один в один как Сумра, когда ждала нагоняй после разорения неосторожно брошенной котомки. Хотя ночью она и убранную подальше могла достать. Очень уж любила играть с вещами…

Морщины на лбу разгладились, точно волны с приходом штиля. Могрим боялся шелохнуться. Не хотел спугнуть родной сердцу момент.

Зато заговорила демонесса, весьма мягко, казалось, даже доброжелательно.

— Понятия жизни и реальности абстрактны. С научной точки зрения, все мы — энергетические вехи, разбросанные по временной спирали. С философской, каждый из нас — чьё-то воспоминание, эмоция, а может… погибель. Её ты и искал, когда согласился на опасную авантюру с незнакомцами. А встретил меня. И нарушил обет молчания, который хранил девять лет. Провидение это или случайность — не узнать. Потому не стоит думать о смыслах бытия в скоротечном потоке бренности. Задай себе правильный вопрос: нашёл ли ты, что искал?

Последние слова больно резанули душу — Могрим поднял глаза, однако демонессы не увидел. Ни на полу. Ни на стенах. Ни на потолке. Долетевшие до окна мужские голоса дали понять: хозяйка ушла встречать гостей.

* * *

В каюте капитана висела сизая дымка. Покуривая четвёртый по счёту стебелёк, Густаф задумчиво сидел за столом. Если бы взгляд был осязаем, он бы уже протёр дырку в развёрнутой карте. После того, как Грозовые Острова заключили соглашения с Аль Хероном, Эльтароном и Рорхом, грабить их торговые суда стало незаконно: королевства платили дань за безопасность морских путей. Нарушь закон, и своя же «Чёрная Эскадра» отправит тебя на дно вместе с кораблём. Выбор был невелик. Искать добычу близ Виверхэля, где под видом торговых судов частенько плавают кромсатели. Либо плыть до Грондэнарка, где лютые холода, а каждый купец владеет топором лучше большинства здешних стражей.

Однако принять финальное решение не удалось: из размышлений вырвал внезапный стук в дверь.

— Кого там черти принесли⁈ Войди! — не отрываясь от дел, рявкнул Густаф.

— Я пока передвигаюсь своими силами, — раздался приятный женский голос.

Капитан поднял взор на вошедшую в каюту Лайлу: по улыбке понял, что она не обиделась, но всё же счёл нужным извиниться.

— Прошу простить мои манеры… — затушив стебелёк, Густаф встал. — День не задался. Да и как-то не ждал, что ко мне пожалует королевская персона, — он немного помахал ладонью, словно это могло разогнать плотную завесу дыма. — Может, на свежий воздух?

— Не стоит утруждаться: вряд ли айватос возымеет на меня действие. Я присяду?

— Конечно, — капитан указал на свободный, обитый кожей стул и вернулся за стол.

Приподняв подол, Лайла расположилась напротив. Взгляд Густафа сполз на кулоны, блестевшие в глубоком вырезе платья, и чуть не пополз ниже, но был вовремя поднят к изумрудным глазам:

— Чем обязан?

— Для начала я хотела бы лично выразить благодарность за ваше гостеприимство.

— Да ну-у, — капитан с улыбкой откинулся на спинку кресла. — Не стоит. Друзья моих друзей — мои друзья.

— Тем не менее. Вы помогли нам даже больше, чем мы просили. Безвозмездно. В мире, где нас за последние месяцы неоднократно пытались убить, подобное великодушие вызывает у меня глубокое уважение, — Лайла выдержала деликатную паузу. — Могу я кое-что уточнить?

— На моём корабле за спрос злотней не берут.

— Как понимаю, уже завтра мы доплывём до Пальгении.

— Не только. Там и Вилиссия в двух шагах. Во время отлива увидите Щербатую Косу, по ней и переберётесь. Метр глубины. Сплошь камень. Но местами встречаются дыры. Чтоб лошади ноги не сломали, я вам их на карте отмечу.

— Спасибо за заботу, — Лайла качнула каштановыми прядями. — А вы? Уже решили, куда отправитесь дальше?

— Как бы сказать покультурнее… — капитан пожевал губу. — Выбор совсем не ахти. Проще комара подоить.

— Тогда у меня к вам предложение, — поставив локти на стол, Лайла обезоруживающе улыбнулась: — Деловое, — ладонь лежала на кулачке, в котором явно что-то было.

— Хах, — в карих глазах разгоралось любопытство. — Я вас слушаю обоими ушами.

— Отправляясь сюда, — Лайла обвела взором развёрнутую карту, — мы планировали передвигаться верхом. Везде перебираться по отмелям бы не удалось. Рано или поздно пришлось бы искать перевозчиков в местных городах. Не исключено, жить в них, пока в порту не появится корабль со сговорчивым капитаном. Даже при благоприятном стечении обстоятельств наши странствия растянулись бы на месяцы. С вами же мы могли бы обойтись неделями. Над миром нависла угроза. Я не могу дать гарантии, что наши поиски что-то изменят, но могу щедро оплатить их, — девушка протянула кулачок к середине стола, а когда убрала, на его месте заблестели три сапфира. — Два килограмма в золотом эквиваленте по курсу всемирного банка. Ценю компактность, — улыбнулась она. — Скажите, Густаф, я могу рассчитывать на ваши паруса?

Не сводя взора с драгоценных камней, капитан поскрёб ногтями чёрную бородку. Задумчиво и неторопливо. Потом же внимательно посмотрел на Лайлу, лицо какой замарало лёгкое беспокойство. Однако она быстро взяла себя в руки:

— Предложенный мной вариант продиктован интуицией. Вы вправе назвать свою цену.

— Верно подмечено. Так и поступлю, — капитан отодвинул один сапфир к Лайле. — Хватит и двух. Зависело бы всё от меня, ни медяка бы не взял: так бы всё исплавали. А команде… команде