Аннотация - Юлия Панченко

- После того, что тут между нами было, мы совсем не чужие друг другу люди.

Не успела отреагировать на его слова, как он меня поцеловал.

Губы были твердые на ощупь - как и он весь. А на вкус приятные - прохладные, как после мятного чая. Я ответила на поцелуй не задумываясь. Обняла его за шею, погладила затылок, прижалась покрепче. Приходилось стать на носочки, чтоб не потерять его губ.

Когда первая волна тепла прокатилась по телу, адская боль вдруг пропала. Пропала!

Я ухватила Вельмира за талию, а он, не переставая меня целовать, опустился на пол, и под нами вдруг оказался плащ.

На этот раз все было по-другому. Нежно и осторожно. Он словно боялся дотронуться ко мне. Приходилось тянуться к эльфу, только бы боль вдруг не вернулась. Да, она затаилась, и потом обязательно вернется, но сейчас-то ее нет. Есть только сильные руки на теле и прохладные губы на коже.

Это было не как тогда, и не так, как обычно с Мастером.

Это было ново и робко, как будто впервые.

Руки его мягко зарывались в волосы, ласкали грудь, губы опускались все ниже, поцелуи становились глубже. Я закрывала глаза, чтобы не встретиться взглядом - чего-то боялась. И все же, наблюдала за ним. Осторожно - из-под ресниц. Эльф изучал меня - глаза горели ярко, он смотрел и словно любовался. Целовал страстно, не брезгуя засохшей крови. Он боялся сделать мне больно. И этим меня покорил. Я простила ему все.

Поставила точку на прошлом и решила, что обидам и злости нет места в новой жизни.

На этой мысли отвлеклась - тело предавало. Обняла эльфа за шею, поцеловала и выкинула из головы всю ерунду.

Вот уже четыре дня мы были в пути. Мне следовало принести дары Богам, чтоб "узаконить" проснувшуюся стихийную магию. Для этого нужно добраться к жертвенному кругу. И как оказалось, дело это непростое. Круг находился далеко за пределами нашего города - в Илмении. Этот град славился смешанностью рас и цивилизаций - бок обок там жили демоны, люди, эльфы, коренные алтанцы, земляне, кротаонцы.

Молодые маги стекались к жертвеннику со всех сторон, но как объяснил эльф, столпотворений там никогда не бывало - входя в круг человек оставался наедине с богами. Остальные просто исчезали из виду. Таким образом, обращались к богам сразу несколько человек, но каждый был уверен, что находится с ними тет-а-тет. Сложность заключалась в том, что телепортироваться к кругу было невозможно - путь следовало пройти собственными ногами. Для того, кто шел по этой дороге не в первые, кто уже был стихийником - магом просвещенным и имел в покровителях одного из богов, ничего особенного не случалось. Едешь себе верхом, веселый мотивчик насвистываешь, а вот для новичка...

Этот путь назывался "дорогой очищения" - колдовать по дороге было невозможно, все способности спали мертвым сном. Даже костер магией не разжечь: спичками - сколько угодно, а вот из щелчка искры не выбить. Для людей магически одаренных, а на нашей планете в кого не плюнь - попадешь в мага, без привычных заклинаний жить было тяжело. Когда ты привык гладить и чистить одежду, кипятить воду, заплетать волосы, простейшими формулами - без них бытовые проблемами ставили в тупик. Так случилось и со мной. Заколдованная сумка, в которую могло поместиться все что угодно - хоть матрац, хоть байдарка, теперь весила килограммов десять. При том, что лежало в ней самое необходимое, без глупостей: расческа, запасная одежда и белье, всякие женские мелочи и деньги. Спасибо, что на спине тащить все это дело не пришлось - верхом ехать не запрещалось. Азур шел неторопливо, прядал ушами, иногда глядя на меня с упреком - спальный мешок, злополучную сумку и здоровенный походный казан он вез на себе. Ну и меня. Конь косил черным глазом и фыркал - мол, я тебе что, лошадка для перевозки всяких тяжелых глупостей? Я гладила его по теплому боку и потихоньку скармливала припасенные для нас с остроухим яблоки. Эльф из общей поклажи вез провиант. Я было решилась спорить - почему это я везу дурацкую кастрюлю, что неприятно бьет по ноге, в то время как у него под боком разнообразные вкусняшки. Предложила обмен, на что он только рассмеялся. Мол, твой путь, вот и езжай молча. Было обидно.

Кроме бытовых сложностей была еще одна беда - неприятные сны. Снилась всякая муть - от летающих коров, до рыцарских поединков - хоть я и не видела ни одного. Их проводили лет пятьсот назад. И то на другой планете. О коровах вообще сказать нечего.

После первой ночи утром я трясла головой, а эльф посмеивался. После рассказал, что это испытание такое - ночью смотреть, а днем - в пути расшифровывать. При слиянии со стихией боги могут попросить толкование одного из снов. Вот уж где я открыла много нового - думать о снах было странно и волнительно. Версий для толкования было множество - попробуй выбрать одно да еще верное.

Дни проходили в молчании - я толковала и расшифровывала, причем отвлечься от этого было тяжело, а эльф о чем-то напряженно думал. Ехал на вороном Роле, кто был одной породы с моим Азуром, но где только Вельмир его достал - я не знала.

Привалы делали редко - только перекусить. Ночевали в лесу - дорога к жертвеннику пока шла через него.

После близости, в отношениях с эльфом ничего не поменялось. Он все так же был молчалив и угрюм, а порой даже зол. Больше между нами ничего не было - никакого тепла, никаких нежностей и тому подобной милой глупости. Возлюбленными мы не были и я сама толком не могла понять что с нами случилось в пещерах. Скорее всего эльф изголодался по женскому обществу - после казематов, а я просто хотела завершить всякие отношения с Мастером. Не отомстить ему напоследок, нет. Скорее перейти точку невозврата. И вот итог - еще большее отчуждение в отношениях с эльфом и дикая смесь от стыда и боли по отношению к Мастеру. Теперь я все больше ерничала, иронизировала и вообще показывала отнюдь не самые лучшие черты характера. Душевная боль пробуждала все плохое - если раньше мне до всего было дело, сейчас я словно зачерствела. Юмор стал черным, а человеческие беды в глобальных масштабах казались глупостью и вызывали жестокую улыбку. Что-то в роде: мне больно, так путь остальные тоже помучаются.

О Мастере старалась не вспоминать, но стоит ли говорить, что сделать это было невозможно. Мысли то и дело возвращались к тому злополучному вечеру. Я злилась на себя за слабость, кляла Алекса за предательство и мучилась от боли. Она все не проходила, не затуплялась, и все это вместе делало жизнь непереносимой.

Вспоминалось детство, веселые годы студенчества, и выходило так, что по-настоящему счастливых дней в моей жизни было очень мало. По крайней мере осознанных, взрослых дней - до пещер, до странной отчужденности Мастера, вплоть до измены. Все мои счастливые дни - это первая близость с Алексом и последующие пару недель до смерти Рейярда. В те дни я летала. Видела любовь в глазах Мастера, в его прикосновениях, поцелуях. Сейчас трудно сказать - было ли это по-настоящему, или я все придумала. Любил ли он меня? Испытывал ли хоть что-то?