пору голову рубить. Не удивительно, что Нефра злился. Если бы Нерин потратила на его пробуждение больше времени, кто знает, как бы тем воспользовался свободно витающий Светоч.
— Ложь, — рыкнул Нефра.
— Вот вроде ты бесишься, а вроде так веришь в мою гениальность, что я даже не знаю, обидеться мне или умилиться.
Лицо Нефры потемнело, превратилось в обугленную, рубленую маску. Райз обеспокоенно свел брови. Он ждал, что друид разозлится, взбесится, но сейчас багрянец вокруг него покрывался холодным, стальным блеском.
— Хватит врать, — через силу выдавил тот. — Пожалуйста, прекрати врать хотя бы сейчас.
— Ну чего ты прицепился? Я же сказал, что ошибся. Не обманывал я Нерин, и тебя я тоже не пытаюсь обмануть!
— Да? Зачем тогда ты сохранил мне жизнь? Какой был в этом смысл, раз ты, как говоришь, не знал, что только я смогу приструнить Светоч?
Ошеломлению на лице Райза удалось сбить с друида спесь. Немного.
Так вот в чем все дело. Он, конечно, знал, что Нефра бывает дурак дураком, но чтобы настолько… Что ж, это не первый раз, когда ему приходится объяснять очевидные вещи.
— Нефра, я сохранил тебе жизнь, потому что хотел, чтобы ты жил дальше, — медленно, как малолетнему ребенку, пояснил Райз. — Помнишь, я обещал, что однажды ты увидишь небо Огнедола? Как я мог не сдержать данное другу слово?
Крушение всего. Видок у Нефры был настолько драматичный, будто на его глазах только что рухнул весь мир. Но мир стоял и даже здравствовал, не смотря на обратившиеся в пепел верования одного не слишком разумного друида.
— Кажется, мой образ последнего мерзавца в твоей голове только что дал течь, — с усмешкой произнес Райз. — Какая досада. Ну, хочешь, если тебе станет от этого легче, я опять сделаю что-то гадкое? Могу насыпать соли в чай или шнурки к ножке стола привязать, пока будешь ужинать.
— Заткнись, — прорычал Нефра. — Не хочу тебя больше ни слышать, ни видеть.
В подтверждение своих слов он скрылся в доме, разве что дверью не хлопнул.
Райз устало потер ладонями лицо и зажмурился. Как там говорил Ц-Цузу или, вернее сказать, напяливший его шкуру прислужник Химеры? Врешь ты или говоришь правду — неважно. Ты лжец в любом случае.
— Не очень получилось?
Открыв глаза, Райз посмотрел на Кару. Она стояла возле угла дома, в тени разросшейся липы, и сочувствующе улыбалась.
— С Нефрой всегда так. Вобьет себе что-то в голову и носится с этим, — беззаботно ответил он. — Ничего, перебесится.
Кара подошла к нему и тоже оперлась на колодец, словно собиралась остаться надолго.
— Не кори себя ни в чем. Ты выбрал для него лучший вариант из возможных. Думаю, он и сам это понимает, только не хочет признавать. А за злостью скрывать свое истинное отношение проще всего.
Райз изогнул бровь. Та самая. Это была та самая Кара, с которой они говорили ночи напролет, дежуря возле спящего Къярта; та самая, которая без конца расспрашивала его о прожитых среди друидов годах. Снявшая свою ледяную броню и еще вставшая так близко, что их плечи почти касались.
— И чем таким я заслужил помилование? — Райз не удержался ни от улыбки, ни от вопроса.
Кара подняла на него взгляд. Похоже, он стал слишком сильно полагаться на подсказки энергии духа, и совершенно разучился читать по глазам, и сейчас совершенно не понимал того смешения мыслей, что мелькали во взгляде Кары. Но о чем бы она ни думала, это было совсем не то, чего ему хотелось.
Так ничего и не ответив, Кара оставила свои тайны при себе, а Райза — у колодца в одиночестве.
Вместе пришли, вместе уйдем
Несколько недель спустя
Предрассветный туман плыл от берега к берегу, оседал росой на траве и камнях. Из рощи неподалеку доносилось трескотанье иволги, восхваляющей начало нового дня.
Поплавок оставался неподвижен.
Райз поежился, когда спину лизнул по ночному стылый ветерок. Легкие снова наполнял воздух, сердце разгоняло по венам кровь, а желудок требовал завтрак, обед и ужин. Правда, со сном наметились некоторые проблемы, но Райз был совсем не прочь заиметь несколько лишних часов в сутках.
Он почувствовал приближение Къярта еще до того, как услышал глухие шаги по сырой траве.
— Почему ты ушел без меня? — почти с обидой спросил друг, усевшись на перевернутое ведро.
— Не хотел лишать тебя законных пяти часов отдыха.
К этому времени Къярт успел бы их отоспать, если бы накануне они не засиделись за шахматной партией.
— Четырех, — поправил Къярт. — Четырех часов. И ты знаешь: это не самые приятные часы.
Райз понимающе кивнул и задумался: если бы ему самому каждую ночь снились кошмары, как долго он терпел бы их, прежде чем начать проверять, какой из сильнодействующих препаратов подарит избавление?
— Был не прав, извини, — согласился Райз. — В следующий раз потащу с собой, даже если мне приспичит мутить воду в пруду прямо посреди ночи. В качестве оправдания скажу, что я прихватил удочку и тебе.
Он кивнул на лежащую рядом на траве снасть и заговорщически подмигнул Къярту. Тот отрицательно покачал головой.
— Я хотел поговорить, — пояснил он.
Райз не стал подшучивать. Он знал, что друг уже не одну неделю вынашивает какую-то мысль — достаточно важную, чтобы позволить ему самому прийти с ней и не лезть раньше времени с расспросами.
— Последнее время я много думал о прошлом. О своей прошлой жизни. И тех, кого оставил в нем. В прошлом. Ты, наверное, заметил.
Райз кивнул.
— Ты хочешь вернуться домой? — спросил он, когда Къярт так и не продолжил мысль. — Воспользоваться вторым дыроколом?
— Нет, не хочу, — слишком поспешно ответил тот. — Нет. Я имел ввиду, что думал о тех, кто пострадал по моей вине.
— Пострадал не по твоей вине, а вследствие твоих действий.
Райзу казалось, что они давно уже разобрались с уничтожением той злополучной планеты, но пара заноз, видать, все же осталась.
— Нет, я говорю именно о тех, кто пострадал по моей вине. И не единожды. О душах, которые могли оказаться в ловушке на горизонте. Помнишь? Из-за того, что я разбудил их сознание, когда Шип перенес меня в течение возле моего мира.
Поплавок едва дернулся, пустив по воде круги, и снова замер.
— И ты хочешь их освободить, — продолжил за друга Райз.
— В некотором роде, — сказал Къярт и опять затих. — Зря я завел об этом разговор. Забудь.
Он уже собирался уйти, но Райз ухватил его за край рубашки и потянул вниз, требуя вернуться на место.
— Ну что ты
