Ариадна из чугуна и стали - Виолетта Орлова

Кабинет начальника поезда спал в мертвенной неподвижности: несмотря на то, что картинка за стеклом беспрерывно менялась, он сам застыл, точно вековой склеп. Занавеси паутиной закрывали окна, свет фонаря едва пробивался сквозь мрак, устрашающий лик дубового стола острым углом выступал на вошедших, точно угрожая. За ним в покойной позе сидел и сам хозяин. Луи Риваль был изысканно одет, выбрит до синевы, из кармана его клетчатого пиджака небрежно свисала золотая цепочка от часов, голова мужчины отклонилась на спинку стула, точно он уснул, набухшие веки закрывали глаза. При первом взгляде на его расслабленную позу создавалось впечатление, что он, притомившись после бюрократической волокиты, решил подремать под мерный стук колес. Что-то, однако же, было не так. И вот это самое «не так» остро ощутилось всеми без исключения: и профессионалам, и Жану, который застыл на месте и непонимающе таращился на родителя. Грейс краем глаза внимательно наблюдала за ним: зрачки красавчика расширились, лицо побледнело, губы беззащитно дрогнули – точно у ребенка, который понимает, что его скоро накажут. Грейс стало немного жаль Жана; даже факт его принадлежности к мужскому полу не ослаблял этот сострадательный, почти материнский импульс. Вряд ли богатый капризный сынок умеет справляться с жизненными трудностями: родители, потакая любым желаниям своих чад, увы, невольно лишают их этой важной способности. Точно в ответ на ее мысли раздался неприятный звук опорожнения желудка – и шелковый малиновый ковер пришел в негодность. Грейс брезгливо поморщилась, жалость улетучилась, как пар из дырявого котла.

– Позовите судмедэксперта, – властно приказала Грейс. – Луи Риваль мертв.

Глава 11, Свисток

31

Череда возмутительных событий подействовала на размеренную жизнь ленных пассажиров, как смазка механизмов паровоза, застоявшегося на запасном пути. Одни инциденты стали лишь поводом для сплетен, другие смогли взволновать и даже напугать. Поезд сейчас напоминал норовистого коня; опасные веяния шумно летали по вагонам, начиная с жалкого приюта работяг и заканчивая ленивой и размеренной обителью первого класса. Конечно, самым шокирующим событием оказалась внезапная и оттого весьма пугающая смерть главного человека, без которого сложно было представить жизнь на поезде – Луи Риваля. Бедняга умер при совершенно таинственных и даже фантастических обстоятельствах, то есть сидя за любимым письменным столом и просматривая деловые бумаги. Таинственных, поскольку следов применения насилия так и не нашли, смерть наступила естественным образом, однако это самое последнее обстоятельство и выглядело весьма подозрительным, ибо Луи обладал отменным здоровьем. Он никогда не болел, каждый вечер совершал пробежку в оранжерее со своим личным телохранителем, питался едой, приготовленной исключительно на пару, пил много воды, занимался спортом во всех его проявлениях – в том числе и лежа на шелковых одеялах в обнимку с новыми фаворитками. Его энергичное лицо, пышущее силой и здоровьем, пассажиры ежедневно лицезрели на рельсодорах: специальной валюте, которая была в ходу на Ариадне. А что теперь? Бренное тело Луи Риваля отправят в топку, конечно, предварительно устроив проводы со всевозможными почестями, но все же его не станет. Если бы умер один из обычных пассажиров, вряд ли кто всерьез расстроился, однако здесь шла речь о человеке значимом, который, в некотором роде являлся гарантом безопасности остальных. Кто теперь займет его место? По правилам, новым начальником поезда должен был стать Жан Риваль. Но вот здесь сразу возникало множество поводов для беспокойства. Покуда был жив отец – строгий, но справедливый вершитель вагонных судеб – никто особо не волновался, ибо каждый пассажир знал: на поезде все под контролем. Из угодливости к начальнику Ариадны остальные всячески обласкивали и лелеяли его непутевого сынка-повесу, мерзкие проступки которого превозносились до самого потолка. Однако теперь буферной зоны не стало: главный защитник найдет вечный покой в топке, как стоило воспринимать сына? Справится ли этот безнадежный кутила и любитель эпатировать публику с возложенной на него ответственностью? И все бы ничего, если бы поезд проезжал крупные станции, где можно было подыскать надежного человека на замену, однако на их пути осталась последняя – «Заветы», а после нее лишь огромная площадь недоброжелательной земли и быстро разрастающиеся каверны. Страх за то, что Риваль младший окажется самодуром, поселился в сердцах людей, в особенности тех, кто путешествовал вагоном первого класса. Жана яростно обсуждали в каждом купе, более того – на него стали делать ставки, как на породистого коня на скачках! Мужчины, завидовавшие его влиянию, конечно, относились с все возрастающей неприязнью, а вот их жены – напротив, с пеной у рта готовы были доказывать, что из Жана получится прекрасный руководитель.

Помимо этого, пассажиры активно мусолили еще один повод для сплетен, тоже напрямую связанный с Ривалями. Дело в том, что незадолго до смерти начальника поезда, Жан вызвал на дуэль помощника машиниста. Не то, чтобы это представлялось чем-то невероятным, буян частенько практиковал подобное, особенно с ревнивыми мужьями, переживавшими за честь своих легкомысленных женушек, соблазненных Жаном. Кстати, последний превосходно фехтовал и с особенным садистским изяществом калечил незадачливых соперников – не убивая, но нанося максимальный урон здоровью. За ним закрепилась дурная слава, и никто, будучи в здравом уме и памяти, не решался с ним конфликтовать. Однако помощник машиниста пренебрег предосторожностями; и чем же закончилась эта скверная история? В час, назначенный дуэлянтами, Кей попросту не пришел. Согласно поездному дуэльному кодексу, отказ от поединка с достойным соперником карался лишением должности, так что же, теперь следовало отстранить столь важного человека от управления поездом? Как разрешить этот неприятный конфликт, и главное – кто станет это делать? Исход невозможно было предугадать заранее, но все же о несостоявшихся дуэлянтах судачили практически так же интенсивно, как и о смерти Луи Риваля, и даже с еще большим рвением, ибо обсуждать ссору двух привлекательных юношей куда приятнее, нежели уход стареющего мужчины предпенсионного возраста в мир иной.

Одни полагали, будто, вступив в новую должность, Жан немедленно покарает труса, отказавшегося от дуэли. Другие, более сметливые, догадывались, что в таком случае Ариадна попросту застрянет между кавернами, ибо именно от Кея, или, вернее, от его способностей, зависело нормальное продвижение поезда. Как это всегда водится, дамы разделились на два противоборствующих лагеря: кто-то защищал Жана, кто-то предпочитал заступиться за Кея. Так или иначе, поезд бурлил, точно паровой котел, и никогда еще за все время своего длительного путешествия Ариадна не была столь оживленной, взволнованной, испуганной.

Элли пока не могла склониться ни к одному лагерю, ибо сама точно не понимала своих чувств. Помимо прочего, девушка чувствовала за