Ариадна из чугуна и стали - Виолетта Орлова

Элли, как и другие любопытные пассажиры, неотрывно смотрела в окно. Ее немного смутило столь резкое торможение, но еще больше ей показался странным запустелый вид станции. Тоскливое предчувствие поразило сердце девушки, ей захотелось немедленно прояснить что-то для себя.

Кей. Он непременно расскажет, что произошло!

Впрочем, на сей раз ее не захотели пускать в штабной вагон. Нелюбезный сотрудник поездной бригады, похожий на дряхлого бульдога, принялся орать на нее, обвиняя в неподчинении словам начальника поезда. Из его изогнутого колесом рта брызгала слюна.

– Возвращайтесь на свое место, дамочка, и не мешайте! – сухо закончил он и закрыл, наконец, рот. Элли уже хотела подчиниться столь гневливому приказу, как вдруг увидела проходившего по тамбуру помощника машиниста.

– Кей! – радостно воскликнула она.

Тот замер и настороженно покосился на нее. Затем раздраженно вздохнул и приказал человеку-бульдогу:

– Пропусти ее, Стэн.

– Согласно прямой инструкции Жана Риваля…

– Плевать я хотел на его инструкции.

Элли, не дожидаясь развязки этого разговора, кинулась к своему знакомому.

– Что произошло? – на ходу взволнованно спрашивала она.

– Все дело во входном семафоре… Огни не горят, хотя сейчас темно. Кажется, он поврежден. В любом случае мы решили перестраховаться и затормозили, но вышло довольно резко… Дежурный по станции должен был следить за семафором, но…

– Почему пассажирам нельзя выйти на перрон?

– Сначала поездная бригада… Посмотрим, что к чему. Думаю, через некоторое время разрешим остальным. У нас здесь самая длительная стоянка: три часа. И надо еще поезд в депо отогнать на осмотр… Не понимаю, почему нас не встретили.

Голос Кея звучал ровно и спокойно, однако Элли могла поклясться, что различает в нем нотки волнения.

Она тронула его за руку и слегка вздрогнула – ладонь помощника оказалась раскаленной, словно она прикоснулась к топке.

– Пожалуйста, можно я пойду вместе с тобой? – умоляюще поинтересовалась она, невольно состроив ему глазки. Кей не выдержал и широко улыбнулся.

– Ладно, – легко согласился он и добавил, чуть понизив голос:

– Если будешь хорошо себя вести.

Вместе они шли по широкому тамбуру штабного вагона. Элли сама не заметила, как судорожно вцепилась в надежную ладонь Кея, чуть пожелтевшую от масла.

Губы Ариадны с чавканьем отворились, выпуская их на платформу, которая из-за толстой прослойки пепла казалась вдвое больше. Спустившись по ступенькам, Элли неловко пошатнулась и по колено провалилась в мягкий пепел, сразу же испачкав тонкие ажурные чулки, выглядывающие из сапог. Кей подхватил подругу за талию, чтобы она не упала, и с тревогой посмотрел ей в глаза. Скуластое лицо помощника выглядело взволнованным и мрачным, хотя, может, мрачности ему добавляли устрашающие синяки, оставленные Беном.

– Не хочешь вернуться в поезд?

Элли ожесточенно помотала головой. Живое любопытство гнало ее вперед, но здесь крылось еще кое-что. Ее посетило странное чувство дежавю. Последняя станция частично раскроет тайны: Элли очень хотелось в это верить.

– Столько пепла из-за каверн… – тихо вымолвил Кей. – Хотя в этом кроется разгадка, почему нас никто не встретил. Видимо, разразился пепельный буран.

Справедливое замечание, ибо даже сейчас станция находилась во власти гигантского вихря и жутко скулящего ветра.

– Кажется, будто платформу не чистили год, – буркнула Элли ему в спину; Кей шел впереди, протаптывая путь, а она в своих дурацких замшевых сапогах прыгала из одного следа в другой.

Они передвигались по графитовому морю в полной тишине, сопровождаемые лишь судорожными порывами ветра. Элли искренне радовалась тому, что захватила из купе норковую накидку. Вдруг гнетущая тишина разбавилась оживленными голосами. Элли обернулась. Бригада тоже вышла из поезда, среди них был и Жан. Мужчины в аспидно-сизых шинелях и с угольно-черными котелками на головах беспокойно оглядывались по сторонам, сражаясь с непокорным ветром. Унылый механик с бакенбардами принялся осматривать поезд. Скоро буря стихнет, и пассажирам разрешат выйти на платформу размять ноги. Все-таки это последняя стоянка перед долгой дорогой.

Наконец, они с Кеем подошли к вокзалу. Элли вспомнила, что тот хочет встретиться со старым приятелем. Должно быть, это очень радостное чувство – видеться со своими друзьями. Как его зовут? Ах да, Идзи. Тоже сурьин, как и Кей. Элли отчетливо запомнила его имя, а вот о наличии собственных друзей, увы, запамятовала. На ум приходили лишь стандартные психологические формулы, которые, как ей сейчас показалось, вряд ли поспособствовали бы обретению настоящих друзей: «берегитесь токсичных людей», «умейте говорить нет, если вам неудобно», «хочу – делаю, не хочу – не делаю» и прочие подобные фразы наперебой всплывали из ее сознания: советы, на которые она наталкивала своих клиентов, но в которых она по какой-то причине начала сомневаться. Интересно, что изменилось?

Луна слабо освещала перрон, казалось, будто на нее накинули половую тряпку, отчего свет сделался безжизненно-серым. Из полумрака проступали лишь гигантские черные тени, миражи. Впрочем, проблема освещения быстро решилась, причем весьма необычным образом.

Кей подошел к ближайшему газовому фонарю на ажурной литой опоре и легонько дотронулся до столба; от его пальцев побежали шипящие оранжевые искорки, как от бенгальских огней. Завороженная волшебным действием, Элли неотрывно следила за его чувственными прикосновениями – почти нежными, трепетными. Казалось, будто парень ласкает стан девушки, которая в его уверенных руках выгибалась в порыве страсти, а затем случилось чудо – фонарь разгорелся в полную силу, разгоняя тьму. Такая же участь постигла и другие источники света; теперь можно было разглядеть вокзал, однако Элли уже не знала, стоило ли ей радоваться этому факту, ибо во мраке он казался куда более притягательным, нежели теперь.

Вокзал расположился вдоль путей и представлял собой вытянутый симметричный корпус, похожий на гигантский черный саркофаг. Стены его обвивали бурые каналы вентиляции и трубы водопровода. На крыше этого необычного угрюмого здания возвышалась каменная башня с круглым циферблатом – точно глотка чудовища, колючие цифры заменяли зубы, а стрелка напоминала раздвоенный язык кобры. Кособокая лестница поломанным спинным хребтом вела к главному входу – устрашающему и негостеприимному.

Пепельная пелена со всех сторон пожирала здание, мерещилось, еще немного – и он будет навеки погребен под свинцово-серым саваном. Захотелось поскорее оказаться внутри, среди людей.

Механическая дверь, среагировав на приближение непрошенных гостей, услужливо отъехала в сторону; очевидно, ей не терпелось пригласить их внутрь. Здесь не пришлось полагаться на способности Кея, ибо керосиновые фонари, висевшие повсюду, справлялись куда лучше тех, что сторожили на улице.

Оказавшись в обширном вестибюле, Элли на секунду зависла на месте осматриваясь. Вокруг господствовала удручающая тишина, не нарушаемая ни голосами суетных пассажиров или служащих,