Ариадна из чугуна и стали - Виолетта Орлова

– Не трогай меня! – хотела громко крикнуть она, но получилось очень хрипло и жалобно. Слабо. Вот и Мэрридит, верно, не могла кричать…

– Да ладно, не будь недотрогой. Я все прекрасно про тебя знаю, – раздраженно бросил Жан, вновь пытаясь поймать жертву своими слюнявыми губами.

– Элли, ты здесь? – Раздался спасительный голос из-за плотной стены кустов. Девушка облегченно выдохнула. Кей. Удивительное дело, совсем недавно она побывала в похожей ситуации, только мужчин, будто пешек в шахматной игре, поменяли местами. Теперь она боится другого. Спустя секунду появился и сам обладатель голоса – казалось, он не шел по аллеям, а продирался сквозь кусты, ибо в блестящих, черных волосах его застряли веточки. Угольные глаза пробуравили взглядом Элли, а затем остановились на Жане. Ничего объяснять не пришлось, кажется, проницательный помощник машиниста понял даже больше того, что нарисовалось перед его глазами, ибо разъяренно ринулся вперед и с такой силой отпихнул Жана, что тот завалился в куст рододендронов.

Элли облегченно выдохнула. Удивительно, но нелепо распластавшийся в ядовито-желтых цветах Жан уже не вызывал трепетных чувств; он походил на жалкого клоуна, неспособного развеселить публику. Кей тронул подругу за руку, вынуждая обратить на себя внимание.

«Все в порядке?» – безмолвно спрашивали его губы.

Брови угрожающе сведены, скуластое лицо излишне серьезное, нахмуренное. Наверное, скажи Элли хоть слово – он бы бросился на Жана, как сторожевой пес. Кстати, тот уже тоже оправился от неожиданности и поднялся на ноги. Он выглядел так, будто ему нанесли тяжкое оскорбление.

Элли подумала, что мужчины немедленно накинутся друг на друга, и уже приготовилась их разнимать, однако эти опасения, к счастью, не подтвердились. Жан порылся в кармане твидового пиджака и, достав оттуда белую перчатку, небрежно кинул Кею под ноги.

– Смотри не запачкай ее в машинном масле! – оскорбительно процедил он сквозь зубы и ушел, оставив одних.

Элли недоуменно покосилась на перчатку: девушка совершенно ничего не понимала. Переведя взгляд на Кея, она вдруг увидела, как тот смертельно побледнел.

– Что это значит? – тихо спросила Элли.

Не отвечая, Кей медленно поднял перчатку и аккуратно положил к себе в карман. Еще один таинственный ритуал, о котором Элли не имела понятия. Но потом Кей пояснил сухо:

– Дуэль. Жан вызвал меня на дуэль. Он прекрасно фехтует в отличие от меня.

– Что? Дикость какая-то! И ты пойдешь?

Кей смерил подругу задумчивым взглядом, и вдруг губы его тронула легкая пренебрежительная усмешка.

– Нет, – просто ответил он.

Несмотря на страшное волнение, Элли почему-то удивилась его словам. Конечно, она, как и многие разумные люди, выступала против всякого насилия, однако по ее скромным представлениям о мужественности, отказ от поединка отнюдь не выглядел как смелый поступок.

– Волнуешься за меня? – с неприкрытой надеждой поинтересовался Кей, впрочем, внимательно изучив лицо Элли, снова горько усмехнулся, как бы признавая за самим собой, что сказал нелепость.

– А разве можно не прийти? – все-таки осторожно поинтересовалась Элли.

– Разве мы не вольны в принятии решений? – вопросом на вопрос ответил Кей. Элли уловила в его голосе издевку.

– Это будет выглядеть трусостью в глазах других.

– А в твоих?

– Не знаю. Кажется, я опять тебя подставила.

Кей неожиданно повеселел, а на губах заиграла ребяческая улыбка.

– Еще как, Элли. Ты снова моя должница. В первый раз я спасал твою жизнь, сейчас – честь, как будешь отплачивать?

Элли закатила глаза.

– Подарю тебе бесплатную диагностику.

– Нет уж, спасибо. Вряд ли она скажет что-нибудь путное обо мне.

– В каком это смысле?

– Элли, ты хоть и психолог, а людей не видишь и не чувствуешь. Какой из тебя диагност?

Эта прямота разгоняла ее нервную систему, словно она превратилась в поезд, несущийся на всех парах.

– По-моему, я не давала поводов так дума…

– Давала. Пять минут назад, если мне не изменяет память.

Элли почувствовала, как кровь ударяет в голову, а щеки стремительно краснеют. Наверняка они сейчас со стороны походят на перезрелую сливу!

– Если ты о моей встрече с Жаном, то я случайно застала его в парке!

Кей с преувеличенной серьезностью кивнул.

– Понимаю. Вчера в ресторане вы тоже случайно сели за один столик?

– А тебе какое до этого дело? – Совершенно выйдя из себя, Элли недобро сощурилась. Она злилась еще и из-за осознания правоты Кея. Элли действительно плохо разбиралась в людях, и, более того, она ничего не помнила. Обида и страх вдруг сделались такими выпукло-отчетливыми, что Элли не удержалась и всхлипнула. Ей стало ужасно жаль саму себя. Совершенно неожиданно она вновь ощутила себя в мужских объятиях, но на сей раз ей не захотелось бороться за свободу. Совершенно расслабившись и обмякнув, она зарыдала во весь голос. Как славно, что поблизости никого нет.

Кей ласково вытирал слезы с ее щек и, кажется, шептал что-то успокаивающее, однако сознание ее словно возвело стену.

– Я боюсь его! – рыдая, пролепетала Элли. – Он убийца! И вообще, здесь все странные, я никому не доверяю! Ненавижу поезд, хочу сойти немедленно!

– Сойти никак нельзя, – удивленно отозвался Кей. – Мы сейчас проезжаем зону каверн. Только на последней промежуточной станции. Но она – последняя, понимаешь? Потом нам очень долго ехать.

– Чем так страшны эти каверны? Неужели они хуже людей, которые могут убить, не поморщившись? – с накипью отчаяния вышло из горла.

Кей неожиданно погрустнел. Глядя на мужественные и благородные черты его лица, Элли теперь недоумевала: как этот человек смог так сильно ее напугать? Да и глаза его уже не выглядели двумя неразгаданными бездонными колодцами, по цвету они, скорее, напоминали уголь в топке – искрящиеся, теплые, подогретые огнем.

– Каверна – это пустота, бездна, – лаконично отозвался он, полагая, будто исчерпывающим образом ответил на ее вопрос.

– И что с того? Чем страшна пустота?

– Тем, что в ней нас нет. Меня и тебя. И всех остальных.

Слова его повисли в воздухе, задрожали, закипели, испарились.

– Великий стальной тракт – самое безопасное место. Если, конечно, не считать Олам Хаба. И поезд – наше убежище. Меня бы ни за что сюда не взяли, не будь я сурьином, – неожиданно проговорился Кей. – Билеты на него стоили больше, чем строительство всех наших станций, вместе взятых.

– А твоего отца как взяли?

– Он учился на машиниста. В Дорожно-технической школе. Никаких проблем с ним не возникло… А меня отдали в магникум, как только поняли, что у меня дар.

– А что дар конкретно… позволяет делать? – не сдержалась Элли от щекотливого вопроса. Она понимала, что со стороны, верно, выглядит жутко неосведомленной, но как ей было еще узнать?

– Основная способность сурьинов – останавливать каверны. А так…