Фаранг-1. Как я провёл лето. - Валерьев Валерьевич

Уже в самолёте, по пути домой, Виктор Сергеевич запоздало подумал о том, что не приключись с ним история с островами, дикарями и морскими сражениями, он ни за какие коврижки не согласился бы на такую авантюру с контрабандистами. А так… чего… срослось — и слава богу.

'Ха! А я — молодец, едрёныть!'

Витька стоял в холле родного бизнес-центра и с изумлением читал информационное табло при входе. Оное табло извещало всех посетителей, что кабинет номер семьсот сорок на седьмом этаже отныне занимает исполнительный директор Егоров В. С.

'Да я крут нереально!'

Седьмой этаж был показателем. Там обитало всё высшее руководство рекламного холдинга и там водились самые красивые секретарши в городе.

'Видимо 'я' этим туркам продал всё, включая родину. Хе-хе-хе…'

Витька довольно хмыкнул и совсем уж было собрался направиться к лифту, как в вестибюле появился новоиспечённый исполнительный директор собственной персоной. Во рту мгновенно пересохло, а ноги у Вити намертво приросли к полу. Смотреть на самого себя, любимого, со стороны было… страшно.

"Мамочки!"

Оставалось только стоять и смотреть, как вальяжной походкой мелкого царька мимо него шествует бледнолицый "брат". Сопровождали господина директора аж две ассистентки модельной внешности и водитель-охранник.

Выдохнуть и перевести дух Витька смог лишь когда вся процессия скрылась в лифте. Ноги вновь обрели чувствительность, а язык — способность говорить. Но вот идти — знакомиться, резко расхотелось. Растеряно почесав в затылке Егоров поплёлся на выход.

Катю, ту — другую Катю, он смог увидеть лишь издалека и мельком. Женщина, на взгляд Виктора, сильно изменилась и внешне и внутренне. Жила Екатерина Андреевна в роскошном особняке с высоким каменным забором и злющей охраной. Даже зайти в проулок, где стоял дом, оказалось проблемой, а уж напроситься в гости…

Чёрный, наглухо тонированный "Лексус" выезжал из ворот особняка и нёсся к закрытому для посторонних входу в бизнес-центр, где теперь работала Катя. Пересечься с ней у Вити получилось лишь в торговом центре, где Катя вместе с Антошкой шлялась в сопровождении нехилой охраны по бутикам.

У Егорова упала челюсть. Это была не его Катя! Ледяной взгляд. Резкие и злые реплики. Испуганно оглядывающийся на мать ребёнок. И силикон, силикон, силикон…

"Да что же с тобой случилось, милая?"

Губы, накаченные заморской дрянью. Грудь, рвущаяся из абсолютно непристойного декольте и голые, до ягодиц, ноги на умопомрачительных каблуках. Мимо него шла чья-то кукла Барби.

"Нет, Катя…"

Витька покачал головой, отвернулся и пошёл своей дорогой.

"… быть блондинкой тебе не идёт!"

Сидеть на лавке, обняв трясущимися руками расслабившийся живот было очень неуютно. Егоров приютился на знакомой с детства деревяшке в тёмном углу двора, где обычно тусовались местные хулиганы и где пробегала вытоптанная тропка для желающих срезать путь через близлежащий парк. На шпану Вите было плевать. Всю эту малолетнюю кодлу с пивом и музыкой из мобилок он разогнал одним взглядом. Он сидел и ждал единственного человека, с которым хотел встретиться и поговорить. Узнать что ему делать дальше, как быть, как жить. Испросить совета и благословения.

С папой.

Сумерки вступили в свои права — небо над Алма-Атой налилось тёмной синевой, а из-за крыши дома показался краешек луны. Неожиданно для себя Витька, который ненавидел ту сухую, вонючую и пыльную смесь, которую здесь по недоразумению называют воздухом, встал, закрыл глаза и с наслаждением сделал глубокий вдох. С гор потянуло свежестью и прохладой. Здесь, на южной окраине города, чувствовался запах хвои. Ещё пахло сухой опавшей листвой. Пылью, тополями и полынью.

Пахло домом и детством.

Папа показался, когда окончательно стемнело. Витька лишь чудовищным усилием воли удержался, чтобы не подбежать и не обнять этого человека.

— Пап, здравствуй.

Тёмная фигура остановилась и неуверенно переспросила.

— Сынок, это ты?

— Да, пап. Есть минутка поговорить?

Весь страх и мандраж у Вити исчезли в одну секунду.

Отец смотрел на него с гордостью. С нескрываемой гордостью и счастьем. Впрочем, руки у родителя ещё тряслись, но в целом, держался он молодцом. Витька приосанился и тоже возгордился своим отцом.

"Кремень!"

Конечно, поначалу батя счёл всё это розыгрышем, а загар — макияжем. Но, после звонка, ДРУГОМУ сыну он… поверил. Рассказ об эпопее на островах, о любви и о дружбе бывший десантник выслушал не перебивая. В полном молчании. Когда Витька выдохся, отец долго молчал, вертя в руках медальон. История о том, что его сын… ЕГО СЫН вспомнил его слова и пошёл драться с дикарями потрясла Сергея Николаевича до глубины души.

— Я знал, — голос у бати предательски дрогнул, — я знал, что ты у меня ТАКОЙ. Сынок, я…

Батя сграбастал Витьку и крепко прижал к своей груди.

— Сыночек…

Домой они не пошли, оккупировав столик в кафешке у ближайшей автомойки. Маму, по обоюдному молчаливому согласию, в это дело мужчины решили не впутывать — со здоровьем у неё в последнее время не всё было в порядке.

— Дальше что делать думаешь?

— Назад пойду. Туда.

Витька показал медальон.

Отец задумался и катнул желваки.

— Не показывайся здесь никому. И никому ничего не говори. Загребут. Это, — отец показал на телефон Вити, — опасное свидетельство.

На экранчике обшарпанной "Нокии" светилась фотография пляжа, моря и торчащего из воды хвоста самолёта.

Витя хмыкнул и посмотрел на сотку новым взглядом. О таких вещах он до сих пор как-то не задумывался. Становиться подопытным кроликом у спецслужб ему совсем не хотелось.

— Блиииин!

— Что?

— Мне надо срочно улетать назад. Пап, майор то уже, небось, засветился… или вот-вот засветится!

Через пару часов позвонила встревоженная мама и отец, впервые на памяти Вити, ей соврал, сказав, что выпивает с мужиками пиво и ест шашлык в пяти шагах от дома. Мама облегчённо вздохнула, попросила не задерживаться и дала отбой, а Витя нацарапал на бумажке новый, никому не известный адрес электронной почты.

— Да, пап. Ты скайпом умеешь пользоваться?

Отец на прощание лишь горько усмехнулся.

— Разберусь. Прощай, сыночек.

"Чёрный… сука! Чёрный… да что ж ты не светишься. гад?"

Кругляш приятно холодил ладонь и не думал светлеть. Перед носом маячили улыбчивые рожи шамана и майора.

— Ну що, сынку, говорил я тебе — выкинь!

— Да, — дедок, почему-то говорил по-русски с одесским говором, — да поломанная она ты що выкинь! Слушайте военного, молодой человек!

"Тьфу ты!"

Витька проснулся и, не открывая глаз, прислушался. По крыше бунгало привычно колотил дождь — сезон ливней здесь, на островах в Сиамском заливе был в самом разгаре. Егоров полежал с закрытыми глазами ещё пару минут, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Этот дурацкий сон снился ему всю последнюю неделю. Чем ближе был конец ноября, тем сильней Виктора разбирал ужас.

А вдруг?

А вдруг эта штука окончательно "сдохла"?

Вдруг ничего не получится и он никогда больше не увидит Катю?

Егоров старательно давил в себе панику, занимаясь целыми днями в местном спортклубе. Вариантов, при которых он мог спокойно заснуть, у него было всего два. Или алкоголь, или тяжёлый физический труд, но пить, после двухнедельного запоя в Паттайе по возвращению из Алма-Аты, Витька больше не мог. Послав к чёрту оплаченную гостиницу и обратный авиабилет, Витя, при помощи вездесущего Вовки, устроился безбилетником на круизную посудину, которая шла на близлежащие острова, и окончательно перешёл на нелегальное положение. Сняв в аренду бунгало, Егоров за пару дней облазил весь островок, перезнакомился со всеми владельцами ресторанчиков и надыбал некое подобие фитнесс-центра, где коренастый тайский инструктор принялся делать из него качка.

Сначала получалось не очень — мясо на Витькиных костях упорно не желало нарастать, но инструктор попался не менее упорный и дело потихоньку сдвинулось с мёртвой точки. Всего за месяц вес Виктора, пришпоренный белковым питанием и небольшими дозами стероидов, перевалил за девяносто килограммов. При двухметровом росте этого было явно недостаточно, но, по крайней мере, Егоров перестал сутулиться и развернул, наконец, свои широченные плечи. И всё равно, даже ежедневных трёх-четырёхчасовых тренировок Вите было мало. Он ворочался на кровати, вертел в пальцах медальон и… не спал. Местные ребята, видя, как небедный европейский турист неделю за неделей кукует в одиночестве, сначала предлагали ему девочек, потом мальчиков, а потом трансвеститов. Проституток и жён напрокат Витя послал подальше, из всего набора предложенных удовольствий подписавшись только на настоящий тайский массаж. Делал его пожилой дядечка. Делал так, что Витька буквально вырубался. Массажист укрывал его одеялом и, взяв с тумбочки положенный гонорар, спокойно удалялся.