Последний конвой - Виктор Романович Саморский

— Ну… — запнулся на секунду особоуполномоченный, — она сейчас раненым перевязку делает, готовит к ночному переходу. Помощник ейный, из «научников», тоже рядом крутится.

— Евгений Александрович, вы когда прекратите доставать женщину глупыми ухаживаниями вместо того, чтобы заниматься своими обязанностями?

— Да я просто сейчас мимо проходил, и заглянул в «скорую». Я не домагивался… не домогался…

Особоуполномоченный покраснел как мальчишка и лепетал что-то бессвязное.

— Чернецкий, еще одна жалоба, и я начну применять репрессии. Вы меня поняли?

— Так точно! — вытянулся во фрунт Евгений Александрович, — обещаю, больше не повторится.

— Когда вы видели политрука в последний раз? — рявкнул Родион.

— Когда из поисковой вернулся. Лев Исаакович меня спать отправил. Я и пошел…

— Господа офицеры? — Родион перевел красноречивый взгляд на «фашистов».

Оба одновременно покачали головами. Родион протянул записку Чернецкому.

— Читайте вслух, Евгений Александрович. А мы — послушаем.

Немного запинаясь особоуполномоченный, прочитал. Нахмурился. Однако комментировать не стал.

— Ситуация такова, — пояснил Эмиссар, — пока состав экспедиции отдыхал от ночного перехода, политрук взял УАЗик, и в одиночку отправился искать «потеряшек». Уехал два часа назад и до сих пор не вернулся. До подъема осталось менее десяти минут. Запас питьевой воды на исходе. Задерживать колонну после наступления темноты — преступление. Мы не имеем права рисковать жизнями людей. Поэтому, максимум через час необходимо начинать движение к Асуану. Все согласны?

Родион перевел взгляд на Чернецкого, тот неуклюже поежился и поиграл желваками.

— Но и бросить своих людей посреди пустыни мы тоже не имеем права. Есть предложения?

Родион уставился на Чернецкого не мигая, видимо честь высказаться первым предназначалась именно для него.

— Лев Исаакович написал… догонит. Можно оставить ему немного воды и соляры… — Чернецкий стушевался под пристальным взором Эмиссара и не закончил фразу.

— Ясно, — Родион перевел жесткий взгляд на «фашистов», — а что скажете вы, господа офицеры?

— «Тайфун» не дам, — напрягся Пауль, — колонна сильно растягивается при движении, для охраны нужна хотя бы одна мобильная группа. Могу выделить на несколько часов пикап и пару штурмовиков. Но они обязаны вернуться еще до того, как колонна войдет в Асуан. У нас каждый человек на счету!

— Могу возглавить группу поиска, — предложил Шибарин, не задумываясь.

— Чернецкий возглавит, — отрицательно мотнул головой Родион, — Федор Михайлович, вы нужны мне здесь.

— Да как же я его найду? — внезапно заканючил Чернецкий, — хотя бы карту дайте…

— По следам, — отрезал Эмиссар, — еще светло, колею видно очень хорошо. Если до наступления ночи не обнаружите машину политрука, возвращайтесь и догоняйте колонну. Доберемся до Асуана, остановимся в пригороде, отправим разведчиков в город и будем ждать вас.

— Понял, — опустил голову расстроенный Чернецкий, отвертеться от поездки не получилось.

— Федор Михайлович, подберите пару опытных штурмовиков для компании Евгению Александровичу, — ехидно процедил Эмиссар, — а вы, Чернецкий, не тяните время. Чем скорее отправитесь в путь, тем быстрее вернетесь.

— А ужин? — напрягся особоуполномоченный, — хоть пожрать дайте перед выездом. Родион Сергеевич, ну что вы в самом деле?

— Распоряжусь. Итальяшка оставит для вас три порции, покушаете после возвращения. Время не терпит.

Чернецкий в ответ невнятно пробормотал что-то нецензурное.

— Отставить разговорчики! — рявкнул Родион, — Евгений Александрович, выполняйте приказ.

Глава 15

Лидия

22 февраля 32 года

* * *

Я осторожно осмотрелась внутри своего вынужденного места заточения и передернула плечами, словно от озноба. Очень тесно! Даже в моем «катафалке», субъективно, места кажется намного больше. Как у них тут клаустрофобия не начинается?

На заднем сиденье броневика вжавшись в кресла расположились двое насмерть перепуганных «научника», самый ценный «груз» Эмиссар предпочел держать при себе. Кроме них, в кабине находились два сержанта из числа «фашистов». Один сидел за рулем высунув автомат в боковое окно и вел прицельную стрельбу по дикарям одиночными, выцеливая противников в пристегнутый оптический прицел. Второй, наполовину высунулся в люк на крыше броневика и «грохотал» крупнокалиберным пулеметом. Уши моментально заложило, в нос ударил резкий запах сгоревшего пороха. Размеры патронов в пулеметной ленте вызывали ужас и оторопь, я даже не стала пытаться представить себе последствий попадания такой «пульки» в тело человека.

Бронированное стекло с моей стороны было грязным, разглядеть толком ничего не получилось. Совсем рядом визгнула пуля, ударила в корпус броневика и рикошетом ушла в небо. Я испугано отшатнулась. Ладно, просто подождем, пока все закончится…

— РПГ, — громко закричал кто-то, и сразу раздался взрыв. За ним следом, почти без паузы еще один и еще. Снова дружно застрекотали автоматы конвоя. Я невольно сползла с сидения на пол и сжалась в комок. Пулемет на крыше палил с удвоенной энергией, а второй «фашист» переключил автомат на стрельбу очередями и выпустил остаток патронов одной длинной-предлинной очередью. Я совсем оглохла, опустила голову на колени и закрыла глаза.

* * *

Родион вернулся минут через десять, хотя мне они показались вечностью, и выпустил из бронированного плена, так ничего и не сказав. Я тоже поджала губы и не стала комментировать действия сухаря-полковника. Не то чтобы обиделась, умом я все понимаю, и вполне осознаю мотивы Эмиссара. Но обидно же! С женщиной мог бы и помягче, тем более, я как раз выполняла свои непосредственные обязанности врача…

Стрельба стихла, удушливо несло паленой резиной, в горле сразу запершило и захотелось откашляться. Едва ступив на песок, я почувствовала, как дрожат руки и ноги, проклятый адреналин дал о себе знать в слегка запоздалой реакции на происходящее. Черт с ним, это скоро пройдет. Вот же страху натерпелась, не приведи, Господи!

Покрутила головой, источник неприятного запаха обнаружился сразу — горел бортовой Урал, всего в нескольких метрах от нас. Около него возились водитель с помощником, вытащив из кузова «допотопный» огнетушитель пытались погасить огонь. Большой красный бидон шипел и плевался пеной, но толку от него было немного. Несколько ведер воды дали гораздо больший эффект, — пламя погасло. Рядом с грузовиком раньше стоял джип охраны, но теперь от него осталась только куча искореженного железа.

Прибежали механики, откинули капот Урала и громко матерясь возились внутри, реанимируя движок. Откатили подальше и выбросили наполовину обуглившееся колесо, которое продолжало чадить и вонять даже еще сильнее, чем раньше.

Я занялась ранеными, которых оказалось сразу шестеро. Чуть поодаль сложили убитых, краем глаза отметила, что «двухсотых», на