Последний конвой - Виктор Романович Саморский

— Ты перегрелся…

— Каждому — свое, Молодой. Хочешь взять на себя командование? Вперед и с песней! Но отвечать за свои косяки будешь сам. За любую ошибку спросят по полной программе.

— Хватит пугать, — отмахнулся Стивен, — пуганные уже.

— План действий составил?

— Пока не успел. Думал, что…

— Индюк тоже думал, — перебил капрал, — голову, хотя бы иногда включать нужно. Что ты намерен предпринять? Отправиться в Асуан? А карта у тебя есть? Ты уверен, что эта дорога ведет в правильном направлении? Ты не забыл, что мы слегка заблудились?

— Круз, я все понял. Но решения не изменю.

— Ты ни хрена не понял, Молодой! Но разжевывать ситуацию мне лень. Черт с тобой, поступай как знаешь. Препятствовать не буду. Даже помогу, если попросишь.

* * *

По хмурым лицам Стивен догадался, что ситуация с Иванычем за время их отсутствия в лучшую сторону не изменилась. Однако ничего сказать не успел, инициативу перехватил капрал:

— Народ, прошу минуточку внимания.

Под пристальными взглядами водителей Стивен немного смутился и, кажется, покраснел.

— В связи с плохим самочувствием Иваныча, должностные обязанности командира группы любезно согласился взять на себя Стивен Майер. Прошу любить и жаловать, — закончил он с самодовольной ухмылкой.

— Король умер, да здравствует король! — схохмил Ковтун, но на него тут же зашикали. Мишка издали показал кулак, а Франсуа несильно толкнул в плечо.

— Чего это ради? — внезапно возразил Борман, — у нас что голосование было? Эдак любой может сам себя назначить командиром.

— Отставить разговорчики, гражданские, — командирским голосом рявкнул капрал, — здесь вам демократии не обломится. Экспедиция изначально создавалась под эгидой Службы Безопасности, поэтому имеет военное командование. Согласно уставу СБМ, назначение должностных и ответственных лиц производится старшим по званию офицером группы. Несогласные с назначением могут обжаловать мое решение, для этого необходимо подать рапорт установленного образца эмиссару экспедиции.

Водители дружно нахмурились, но промолчали.

— Вопросы есть? — улыбаясь спросил капрал.

— Нету, — обиженно буркнул Борман.

— Ну а на нет, и суда нет, — хихикнул Круз, — Стивен Майер, приступайте к своим обязанностям.

— Гражданских уже за людей не считают. Если на тебе военной формы нет, то ты никто и зовут тебя никак, — едва слышно пробормотал Ковтун.

— Приказывай, гражданин начальничек, — осклабился Борман.

Стивен мрачно посмотрел на водителей, собираясь с духом.

— Собирайте лагерь, — произнес он, стараясь чтобы голос звучал ровно, — Иваныч сказал, нужно двигаться в Асуан. Жара спадает, скоро закат, можно выдвигаться.

— Согласен, — подал голос Франсуа, — надо ехать к людям. Подохнем мы здесь без воды.

— Нас вообще-то ищут, — громко возразил Борман, практически выкрикнул, — а вы собрались уезжать. Куда? Наш новоявленный командир знает направление?

— Мы поедем по дороге, — сказал Стивен, — в пустыне легко заблудится. А дороги строят между населенными пунктами. Асуан или другой город — для нас разницы не имеет. Здесь мы не останемся в любом случае.

— Ладно, — обреченно махнул рукой Борман, — ехать, значит ехать. Мне самому идея сидеть посреди пустыни не очень нравится. Айда, мужики, разбирать лагерь…

Глава 14

Родион

Дневальный, громко топая кирзовыми сапогами быстрым шагом вошел в дежурку, хлопнул дверью, слегка запыхавшись протараторил:

— Господин капитан, новых «ублюдков» «на мясо» привезли.

— Бушра, ты опять за свое? — недовольно поморщился Родион, откладывая документы в сторону, — доложи, как положено по уставу.

— Господин капитан, привезли пополнение. Двенадцать человек. Машина стоит у КПП.

— Ясно, сейчас иду.

Родион сложил документы в ящик стола, запер на ключ, встал и надел плащ-накидку. Привычным жестом опустил марлевую сетку на лицо, повесил на плечо автомат и зашагал вслед за дневальным на улицу. В нос ударил резкий болотный запах гнили и разложения. Над северной топью все еще курилась дымка утреннего тумана, хотя давно полдень миновал. От болота тянуло сыростью и влагой, сверху накрапывал мелкий противный дождик. Опять заныло травмированное колено.

Спустился по ступенькам и наступил на проложенные вдоль заставы доски. Под ногами противно зачавкало и захлюпало. Вода выплескивалась в щели, стекала и впитывалась обратно в густой мох.

По трухлявым доскам вышли на сухую кочку, зашагали в обход, к единственной в округе действующей дороге. Ржавый ЗИЛ стоял прямо перед шлагбаумом. Молодой и насмерть перепуганный «миротворец», застыл у пулемета, опасливо озираясь по сторонам. В такт движениям головы едва заметно дергался и ствол. Родион невольно ухмыльнулся под противомоскитной сеткой, благо лицо снаружи не разглядеть.

Навстречу шагнул молодой, высокий, худощавого телосложения лейтенант с нашивками чекиста.

— Родион Сергеевич? — полуутвердительно спросил он.

— Он самый, — откинул марлю, протянул руку, поздоровался. Здесь не материк, всякие условности давно позабыты. Представились друг другу, пожали руки. Опускать марлю не стал, судя по погоде, гнус появится только ближе к вечеру.

— Принимай пополнение, — лейтенант протянул папку с личными делами ссыльных, — следующая партия через три дня.

Не открывая папку, сунул подмышку.

— Боеприпасы привезли?

— Только патроны, — смутился лейтенант, — пару ящиков. Транспорта нет. Ждем со дня на день должны пригнать из Столицы новодел. А пока вот, — он кивнул головой на потрепанный жизнью старый ЗИЛ, и усмехнулся, — опять реанимировали эту рухлядь. Дымит, коптит и ехать не желает.

— Они что, издеваются? — нахмурился Родион, — мы так скоро с одними штык-ножами останемся. Долго мы тут продержимся без боеприпасов? Нечисть из болот полезет, за час заставу сомнут. И тогда они прямиком к вам направятся…

— Не рычи, капитан, начальство в курсе, но везти боеприпасы мне не на чем. Последняя колымага вчера развалилась, осталось только это недоразумение.

Он кивнул головой на ржавый грузовик.

— Продержитесь три дня, со следующей партией заключенных доставим обязательно.

Лейтенант, не оборачиваясь хлопнул ладонью по гнилым доскам борта.

— «Ссыльные» на выход. Строится у шлагбаума.

Откинулся брезент, показались хмурые, напряженные лица. Почти сплошь молодняк, не больше тридцати лет, шевроны «миротворцев» красноречиво свидетельствовали о правоте дневального.

Опять детей на убой пригнали.

«Ублюдки» принялись дружно выпрыгивать через борт, сразу зачавкало под начищенными сапогами новоприбывших. Кто-то закашлялся, кто-то закурил, не спросив разрешения. Сброд, а не вояки.

Родион