Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

— После того, как вы поедите, выходите наружу парами и расспросите народ в округе. Ищите следы конных воинов. Для любого, кто вернется с надежной информацией, предусмотрена награда, золотом.

Это мотивировало их, и они принялись за дело ещё прежде, чем их капитан закончил оглашать распоряжения. Чейд подобрался ко мне и зашептал:

— Внутрь. Кое-что личное. Мне нужно с тобой поговорить, — он повернулся к Фитцу Виджиланту. — Возьми Олуха, пожалуйста, и удостоверься, что он согрелся и сыт. Затем найдешь нас.

Булен маячил неподалеку, пока я не подозвал него.

— Найди Диксона. Скажи, чтобы он обо всем позаботился, и немедленно. Надо накормить этих людей и проследить, чтобы лошадей разместили и сделали все, что нужно. Передай ему, что он должен был стоять в дверях и встречать гостей. И дай ему знать, что я очень недоволен, — за все время, проведенное в Ивовом Лесу, я никогда не разговаривал со слугами так резко. Булен испуганно взглянул на меня и убежал рысцой.

Я провел Чейда сквозь расколотые двери. Его лицо помрачнело, когда он прошел мимо разорванного гобелена и опустевшего пространства на стене, где раньше висел меч. Мы вошли в мой кабинет, и я закрыл дверь. Мгновение Чейд просто смотрел на меня. Затем он спросил:

— Как ты мог позволить случиться такому? Я сказал тебе, что её необходимо защитить. Я говорил тебе об этом не раз. Я предлагал, ещё и ещё, завести небольшой отряд домашних стражников или, по крайней мере, ученика, владеющего Скиллом, который мог бы вызвать помощь. Но ты всегда был таким упрямым, настаивал, что у тебя есть все, что нужно. Теперь посмотри, что ты наделал. Посмотри, что ты натворил! — его голос затих и сорвался на последних словах. Пошатываясь, он подошел к моему столу, опустился в кресло и закрыл лицо руками. Я был так ошеломлен потоком его упреков, что не сразу понял — он плакал.

Все это было правдой, и мне нечего было сказать в свое оправдание. Оба они, и Чейд, и Риддл, предлагали завести стражников, но я всегда отказывался, считая, что оставил времена насилия позади, в Оленьем замке. Я всегда полагал, что смогу всех защитить сам. До тех пор, пока ради спасения Шута я не бросил их, предоставленных самим себе.

Чейд оторвал руки от лица, он выглядел таким старым…

— Скажи что-нибудь! — приказал он сурово. Слезы оставили мокрые дорожки на его лице.

Я удержал первые слова, пришедшие на ум, не было смысла произносить ненужные извинения.

— Здесь у всех затуманен разум. Я понятия не имею, ни как это сделали, ни как Скилл-внушение сбивает людей с толку. Я даже не знаю, что применили против нас — Скилл или какую-то другую магию. Но здесь никто не помнит нападения, хотя весь дом полон доказательств. Единственный, у кого сохранились воспоминания о кануне Зимнего Праздника — Персиверанс, это мальчик-конюший.

— Я должен с ним поговорить, — перебил меня Чейд.

— Я отослал его в бани. Ему прострелили плечо, и он пережил огромное потрясение, проведя несколько дней с людьми, которые не смогли его вспомнить и приняли за сумасшедшего.

— Меня это не волнует, — закричал он. — Я хочу знать, что случилось с моей дочерью!

— Дочерью? — я уставился на него. Его глаза горели гневом. Я подумал о Шун, её чертах Видящей, и в особенности о её зеленых глазах. Эда и Эль, это же так очевидно! Как я не видел этого раньше?!..

— Конечно, с моей дочерью! Иначе зачем бы я пошел на такие меры? Зачем мне отправлять её сюда, к единственному человеку, которому, как мне казалось, я могу доверить её безопасность?! Только ты бросил её. Я знаю, кто это сделал! Её проклятая мать и её братья, и отчим, который хуже всех. Это самое настоящее логово гадюк, а не семья! Годами я платил семье Шун, и платил хорошо, чтобы они заботились о ней. Но этого всегда было мало. Всегда! Они хотели все больше и больше: деньги, почести при дворе, земельные наделы — гораздо больше, чем я мог им дать. У её матери никогда не было чувств к собственному ребёнку! И когда бабка с дедом умерли, мать стала ещё и угрожать ей. А её боров-муж попытался наложить свои мерзкие руки на Шун, когда она ещё и девушкой не была! Потом, когда я забрал Шун, и денежный поток прекратился, они попытались её убить! — раздался стук в дверь, и Чейд прервал свою нервную речь и постарался привести в порядок лицо, промокнув глаза манжетой.

— Войдите, — сказал я, и в кабинет вошла Тавия с сообщением, что горячее и напитки ждут нас в столовой. Даже в её затуманенном состоянии, она, казалось, ощутила напряжение в комнате и поспешила покинуть нас. Чейд успел рассмотреть синяки на её лице и уперся взглядом в дверь, глубоко задумавшись. Я заговорил в наступившей тишине:

— И ты никогда не считал нужным поделиться этим со мной?

Он обернулся.

— Не было ни одного подходящего момента, чтобы поговорить с тобой! Я больше не верю в приватность нашего общения через Скилл, а в тот вечер в гостинице, когда я хотел поговорить, ты так спешил…

«Оказаться дома со своей дочерью», — мог бы добавить я, однако чувство вины пересилило мою злость.

— Чейд, послушай меня. Это не было нападением семьи Шун. Если только они могут позволить себе нанять калсидийцев, чтобы выполнить за них грязную работу. И имеют табун белых лошадей, а также отряд бледных людей, который на них передвигается. Я уверен, те, кто побывал здесь, на самом деле преследовали Шута. Или посланника, прибывшего до него.

— Посланника, прибывшего до него?

— Случилось многое, чем я не успел поделиться с тобой. Так что послушай меня. Мы оба должны усмирить свой гнев и попридержать наши страхи. Мы разберем каждый клочок информации, которая у нас есть, и уже после будем действовать. Вместе.

— Если мне вообще имеет смысл что-то предпринимать. Как ты уже сказал, моя Шайн может быть мертва.

Шайн. Сияние. Не Шун. Шайн Фаллстар. Это нельзя было счесть за улыбку, но я попытался её изобразить.

— Мы найдем истину и встретимся с ней лицом к лицу. И что бы там ни было, мы пойдем за ними. И убьем их всех, как ублюдки, которыми мы и являемся.

Его дыхание выровнялось, и он сел немного прямее. Я хотел сказать, что скорее всего, Шун была похищена вместе с Пчелкой. Однако, в качестве доказательства у