Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

долгов и глупости. Я оплатил часть его долгов и нашел толкового управляющего, способного удержать его от неприятностей, в обмен на приют для мальчика и обещание растить его как аристократа. У Виджиланта было шикарное имение, все, что требовалось для его процветания, было сделано. Я навещал своего сына так часто, как только мог, я видел, что он учится ездить верхом, читать, фехтовать и стрелять из лука, то есть всему, что должен уметь аристократ. Мне казалось, это соглашение идеально для всех нас. Лорд Виджилант припеваючи жил в своем процветающем владении, мой сын был в безопасности и хорошо обучался. Но я не учел фактор человеческой глупости — я сделал этого типа слишком привлекательным. Глупец с процветающими владениями и приличным денежным состоянием. Эта сука сорвала его как переспелый фрукт. Она даже никогда не притворялась, что ей нравится мальчик, и как только на свет появился её собственный сын, она решила выжить Ланта из гнезда. К тому времени он уже был слишком взрослым, чтобы я мог сделать его своим пажом в Баккипе или учеником. Я надеялся, что он последует по моим стопам, — Чейд покачал головой. — Но ты видел, это не в его характере. Тем не менее, он оставался в безопасности, пока эта женщина не углядела в нем угрозу для своих наследников. Она видела, как его полюбили при дворе, и не смогла стерпеть. И сделала свой ход.

Он замолчал. Было ещё кое-что, о чем он умолчал, и я догадывался, что на этом история не закончилась. Я мог бы поинтересоваться, как её здоровье, или как поживают сыновья этой женщины. Однако, решил, что не хочу об этом знать. Я-то понимаю и могу принять то, что Чейд делал для своей семьи. Ради сына он мог пойти на месть, и не сомневаюсь — он предпринял нечто такое, за что Лорел никогда бы не смогла его полюбить.

— А Шайн появилась в результате помутнения рассудка.

Вот это признание меня шокировало. Возможно, он жаждал поделиться с кем-то, поэтому я промолчал, не позволив эмоциям отразиться лице.

— Праздник, красивая кокетка, вино и песни, семена Карриса. Моей дочери рассказали иную версию её зачатия, но правда совсем другая. Её мать не была юной и невинной. Мы вместе танцевали, вместе напились, хорошо провели время за игровыми столами. Потом мы забрали мой выигрыш и спустились в Баккип, потратили все на безделушки и мелочи для неё, выпили ещё. В тот вечер, Фитц, я превратился в молодого мужчину, которым я, возможно, когда-то был, и мы закончили вечер в дешевом трактире, в комнате над залом, под шум веселья снизу и звуки ещё одной парочки из-за стены. Для меня это было пьяняще и импульсивно, да и для неё тоже — веселое приключение без размышлений о последствиях. А через полтора месяца она пришла ко мне и сказала, что носит моего ребёнка. Фитц, я старался быть честным. Но она была такой идиоткой — тщеславной, красивой, как картинка, и пустой, как ночная бабочка. Я не мог с ней разговаривать. Однако, я бы мог простить невежество, и она не была ни в чем виновата, мы оба знали, что наши отношения были минутным приключением. Но её жадность и избалованность ужаснули меня. Моим оправданием зачатия Шайн были праздник, вино и семена Карриса. Но для матери Шайн это не было в новинку! Я знал, что если женюсь на ней и приведу ко двору, она быстро опозорит и меня, и ребёнка. И это вопрос времени, когда она начнет использовать против меня Шайн. Её родители быстро все поняли, они были против нашей свадьбы, но они хотели ребёнка, чтобы держать его при себе и вымогать деньги. Я должен был платить, чтобы увидеть её, Фитц. Все было так сложно… Я не мог следить за её воспитанием, как это было с Лантом. Я послал наставников, но её мать отправила их назад как «непригодных». Я выслал деньги на обучение и понятия не имею, на что их истратили. Её образованием пренебрегали, а когда, наконец, умерли её бабка и дед, мать вцепилась в неё с намерением выжать из меня ещё больше. Они удерживали Шайн как заложницу. Когда я услышал, что жестокий деревенщина, за которого мать выскочила замуж, начал дурно обращаться с Шайн, я выкрал её. И проследил, чтобы её отчим получил по заслугам за преследование моей дочери. — Он замолчал.

Я ни о чем не спрашивал, просто молча ждал. На его лице читались грусть и усталость. Он медленно продолжил:

— Я определил её в безопасное место и попытался восполнить некоторые её нужды. Нашел способного телохранителя, женщину, которая могла бы научить её, как женщине самой себя защитить. Ну и некоторым другим навыкам. Но я недооценил её отчима. Её мать вскоре бы о ней забыла, у неё материнский инстинкт как у змеи, но я недооценил степень алчности и хитрость её мужа. Я был уверен, что спрятал Шайн, до сих пор не знаю, как ему удалось найти её, боюсь, у меня есть крыса среди шпионов. Я не осознавал в полной мере, насколько далеко готов был зайти её отчим, чтобы восстановить свою гордость, и её мать, которая никогда не отличалась добротой. Они попытались отравить Шайн, но ошиблись и убили кухонного мальчика. Хотели они убить её или просто сделать ей плохо? Я не знаю. Но доза оказалось смертельной для маленького мальчика. Поэтому снова я должен был перевезти её куда-то, снова доказать, что я не тот, с кем можно шутить. — Он крепко сжал губы. — Я следил за ним, отчимом, в нем кипела жажда мести. Я перехватил его письмо, в котором он хвастался, что отомстит нам обоим, и мне, и Шайн. Поэтому теперь ты понимаешь, почему я убежден, что здесь вновь не обошлось без его участия.

— Я абсолютно уверен, что это связано с преследователями Шута. Но скоро мы все выясним, — я колебался, но потом все же задал вопрос. — Чейд, почему ты рассказываешь мне это сейчас?

Он смерил меня холодным взглядом.

— Чтобы ты понял, на что я готов пойти, чтобы защитить своего сына и вернуть дочь.

Я сердито встретил его взгляд.

— Ты полагаешь, я пойду на меньшее, чтобы вернуть Пчелку?

Он долго смотрел в сторону, прежде чем ответить.

— Возможно. Я знаю, ты колеблешься — стоит ли заставлять твоих людей все вспомнить. Я говорю тебе об этом прямо — во благо им это пойдет или нет, но я вскрою