Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Они пытались, кулаками и словом, и железом каленым.

Холодом и тьмой они сломали предателя, не найдя ни благородства, ни раскаяния.

Только жадность волка и самовлюбленность пса.

И так сгинул предатель, отмеченный Уитом, подлый Бастард.

Он желал прожить свою жизнь лишь для себя одного. Его смерть избавила нас от позора.

Бремя короля Регала, песня Келсу Чуткие Пальцы, менестреля Фарроу.

Пошатываясь, я возвращался в свою комнату, молча проклиная причиняющие мучительную боль туфли. Мне нужно было поспать. Потом я собирался проведать Шута, а после этого, со вздохом подумал я, мне придется вновь примерить на себя роль лорда Фелдспара. Сегодня вечером опять будет пир, танцы и музыка. Мои мысли перенеслись к Пчелке, и я почувствовал внезапный прилив вины. Ревел, сурово сказал я себе. Он присмотрит, чтобы Зимний Праздник в Ивовом Лесу прошел как следует. И Шун наверняка не позволит празднику пройти без обилия пищи и веселья. Я только надеялся, что они не забудут про моего ребёнка. Снова я спрашивал себя, как долго я буду вдали от неё. Неужели Кетриккен мудрее меня? Не лучше ли послать за Пчелкой?

Я кусал губы, обдумывая эту мысль, когда добрался до последних ступеней лестницы. Свернув в коридор, я увидел Риддла, стоящего возле моей двери. Сердце подпрыгнуло, как это обычно бывает при виде старого друга. Но, когда я приблизился, радость улетучилась — лицо его было серьезным, а глаза непроницаемыми, как у человека, скрывающего свои чувства.

— Лорд Фелдспар, — официально поприветствовал он меня.

Он поклонился, и я кивнул в ответ, постаравшись вложить в это нечто большее, нежели просто вежливое приветствие. Чуть дальше по коридору двое слуг меняли лампы.

— Что привело тебя к моим дверям, добрый человек? — я добавил в голос изрядную долю презрения к посланнику.

— Я принес вам приглашение, лорд Фелдспар. Могу я войти в вашу комнату и озвучить его?

— Конечно. Подождите минуту, — я похлопал по карманам, нашел ключ и, открыв дверь, вошел в комнату. Он последовал за мной.

Войдя, Риддл плотно закрыл за нами дверь. Я с облегчением снял шляпу и парик и повернулся к нему, ожидая увидеть своего друга. Но он все ещё стоял у двери с неподвижным и серьезным лицом, будто и правда был лишь посланником.

Чувствуя неловкость, я произнес:

— Мне так жаль, Риддл. Я не знал, что делаю с тобой. Я думал, что отдаю Шуту свою силу. Я бы никогда не украл её у тебя намеренно. Ты восстановился? Как ты себя чувствуешь?

— Я здесь не поэтому, — сказал он ровным голосом. Моё сердце сжалось.

— А что тогда? Присядь, пожалуйста. Мне позвать кого-нибудь, чтобы нам принесли еду или напитки? — спросил я, стараясь, чтобы мои слова звучали тепло. Однако его манера держаться говорила мне, что сейчас его сердце закрыто от меня. Что ж, я не мог его винить.

Он пошевелил губами, сделал глубокий вдох, затем выдохнул.

— Во-первых, — сказал он почти твердым голосом, несмотря на то, что его ощутимо начало трясти, — тебя это не касается. Ты можешь почувствовать себя оскорбленным. Ты можешь захотеть меня убить — я пойму это. Но это не о тебе, не о твоей гордости, твоем месте при дворе или о том, кто такая Неттл, и не о моем простом происхождении.

— Риддл, я…

— Помолчи! Просто послушай, — он снова глубоко вдохнул. — Неттл беременна. Я не позволю ей быть опозоренной. Я не позволю нашему ребёнку быть опозоренным. Говори, что хочешь, делай, что хочешь, но она моя жена, и я не позволю омрачить наше счастье тайнами и политическими интригами.

Я сел. К счастью, кровать была позади меня. Если бы он выбил из меня воздух ударом в живот, эффект не был бы сильнее. Слова грохотом раздавались в моей голове. Беременна. Опозорена. Жена. Омрачить. Тайнами.

Ребёнок.

Я обрел дар речи.

— Я стану…

Риддл скрестил руки на груди. Раздувая ноздри, он вызывающе воскликнул:

— Меня не волнует, что ты собираешься делать. Пойми это. Делай, что хочешь, это ничего не изменит.

— …дедом. — Я поперхнулся на этом слове. Недоверчивое выражение смягчило его лицо, он уставился на меня, давая мне время, чтобы привести мысли в порядок. Слова сами посыпались с моих губ. — У меня есть накопленные деньги. Можете взять их все. Вам нужно скорее уезжать, пока путешествие не стало для неё слишком трудным. И я думаю, вы должны покинуть Шесть Герцогств. Она Мастер Скилла; она слишком известна, чтобы вы…

— Мы никуда не уедем! — гнев сковал его лицо. — Мы отказываемся. Мы законные супруги…

Невозможно.

— Король же запретил.

— Король может запрещать все, что хочет, но если мужчина и женщина дают клятву перед Камнями-Свидетелями в присутствии хотя бы двух свидетелей…

— Только если один из них менестрель! — прервал я его. — И свидетель должен знать обоих будущих супругов.

— Держу пари, что королева Шести Герцогств знает нас обоих, — спокойно сказал он.

— Кетриккен? Я думал, что Кетриккен была среди тех, кто запрещал этот брак.

— Не Кетриккен королева Шести Герцогств. А Эллиана. И она пришла из страны, где женщины могут выходить замуж за кого пожелают.

Все сошлось так четко, как блоки в арке. Почти. — Но другим свидетелем должен быть менестрель… — Мои слова улетучились. Я знал, кто был их менестрелем.

— Нед Гладхарт, — спокойно подтвердил Риддл. Улыбка почти скривила его губы. — Быть может, ты слышал о нем?

Мой приемный сын. Ему доставляло удовольствие называть Неттл сестрой. Я обнаружил, что прижимаю руки ко рту. Я попробовал размышлять. Так. Женаты. При свидетелях, но все равно тайно. Да. Эллиана допустила это, не сознавая, что, пренебрегая авторитетом мужа, она совершила нечто большее, чем просто подтверждение своих убеждений о том, что женщина должна полностью управлять тем, за кого выходит замуж. Или не выходит, а просто с кем спит.

Я отнял руки от лица. Риддл все ещё стоял напрягшись, словно ждал, что я вскочу на ноги и наброшусь на него с кулаками. Я попытался вспомнить, было ли у меня такое желание. Нет, не было. Никакого гнева: он весь потонул в страхе.

— Король никогда не примет это. Кетриккен и Чейд тоже. О, Риддл. О чем вы оба думали? — В моем голосе боролись радость и печаль. Ребёнок, ребёнок, которого так хотела Неттл. Ребёнок, который полностью изменит их жизни. Мой внук. Внук Молли.

— Такое случается. Долгие годы мы были осторожны. Я полагаю, к счастью. А потом перестали. И когда Неттл поняла, что беременна, она сказала мне, что обирается радоваться этому.