Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

покинули дом, и временные работники, нанятые Рэвелом, ушли, Неттл пришла в мой кабинет. Её обязанности требовали возвращения в Баккип. Она должна была вернуться, и я не винил её, ведь здесь она больше ничего не может сделать. Когда Неттл вошла, я поднял глаза от работы и осторожно убрал перо в сторону. Письма всегда были для меня спасением. В ту ночь я писал страницу за страницей, сжигая каждую по окончании. Ритуалы не обязаны иметь смысл. У очага, на сложенном одеяле, калачиком свернулась Би. На ней было маленькое красное платье, а на ногах — меховые тапочки. Она повернулась ко мне спиной, лицом к огню. Была середина ночи, и мы не говорили друг другу ни слова.

Неттл выглядела уставшей. От слез её глаза покраснели. Чудесная копна черных волос была подстрижена до кудрявой шапочки. Круги под глазами делали её лицо темным и тонким. Простой синий халат висел на ней, и я заметил, как сильно она похудела.

Она хрипло сказала:

— Завтра я должна вернуться в Баккип. Риддл уедет со мной.

— Я знаю, — помолчав, ответил я.

Я не стал говорить ей, что для меня было бы облегчением остаться в одиночестве и без свидетелей горевать так жестоко, как мне необходимо. Я не стал говорить ей, что чувствую отрешенность, ограничиваясь вежливостью там, где не мог выразить свое страдание. Вместо этого я сказал:

— Я знаю, что ты хочешь спросить. Я вернул Шута с другой стороны смерти. Ты должна задаваться вопросом, почему я позволил твоей матери умереть.

Я думал, мои слова откроют дверь её гневу. Вместо этого она пришла в ужас.

— Это было бы последнее, чего бы я хотела! Или чего хотела бы она! Для каждого живого существа дается место и время, а когда это время проходит, мы должны отпустить их. Однажды мы с матерью говорили об этом. Я спросила у неё об Олухе. Ты же знаешь, как сильно болят у него суставы. Я попросила у неё мазь, которую делал Баррич для мальчиков, когда они растягивали мышцы, и она сделала её для меня. Святая Эда, сколько знаний ушло вместе с ней! Почему я их не записала? Она так много знала, так много, и все ушло вместе с ней в могилу.

Я не сказал ей тогда, что этот рецепт я знал лучше любого другого. Несомненно, Баррич передал это знание и своим сыновьям. Но сейчас говорить об этом не стоило. Я заметил пятнышко чернил на мизинце правой руки. Всегда марал пальцы во время письма. Я вытер перо и снова окунул его в чернила.

— Так что сказала Молли, об Олухе? — осмелился я спросить.

Неттл вздрогнула, возвращаясь из своих далеких темных мыслей.

— Только то, что сострадание делает боль терпимой, но нельзя принуждать кого-то оставаться в этой жизни, когда работа его тела окончена. Она предупреждала меня об использовании Скилла для Олуха. Я сказала ей, что Олух в нем гораздо сильнее меня и сам способен обратить эту силу на себя, если захочет. Он не хочет. Так что я буду уважать его выбор. Но я знаю, что Чейд уже воспользовался магией. Сейчас он такой же энергичный, как при первой нашей встрече.

Её голос затих, но, думаю, я услышал её невысказанный вопрос.

— Нет, — ответил я ей честно. — Я никогда не желал оставаться молодым и смотреть, как стареет твоя мать. Неттл, если бы я мог сравняться с ней в возрасте, я бы это сделал. Я до сих пор несу тяжесть последствий этого безумного исцеления Скиллом, которое наша группа применила ко мне. Если бы я мог это остановить, я бы сделал. Моё тело обновляется, хочу я этого или нет. Если я растягиваю плечо, за ночь оно сжигает силы, восстанавливаясь. Я просыпаюсь голодный и уставший, как будто работал неделю. Но плечо уже здорово.

Я бросил последний исписанный лист в огонь и подтолкнул его кочергой поближе к пламени.

— Вот. Теперь ты знаешь.

— Я и без того знала, — раздраженно сказал она. — Думаешь, мама не знала? Фитц, хватит. Никто не обвиняет тебя в её смерти, ты не должен чувствовать себя виноватым за свою способность. Она бы этого не хотела. Я люблю тебя за жизнь, которую ты дал ей. После моего отца… после смерти Баррича я думала, она разучилась улыбаться. И когда она узнала, что ты ещё жив, после того как она так долго оплакивала твою смерть, казалось, она никогда не перестанет злиться. Но ты вернулся и был достаточно терпелив, чтобы вернуть её. Ты был хорош для неё, последние годы своей жизни она прожила именно так, как я хотела бы жить всю жизнь.

Я хрипел, задыхаясь от прошлого, вставшего комом в горле. Я хотел поблагодарить её, но не мог найти слов. Да это и не требовалось. Она вздохнула и дотянулась до моей руки.

— Так вот. Мы уйдем утром. Я немного удивилась, обнаружив, что у Би нет пони, и, кажется, она не умеет ездить верхом. Девять лет, а она не умеет ездить! Баррич посадил меня на лошадь, когда мне было… да я просто не могу вспомнить время, когда не умела управляться с лошадью. Я попыталась посадить девочку на лошадь, но она изо всех сил выгнулась и мгновенно слезла с другой стороны. Так что, похоже, наша поездка в Баккип будет интересной только для меня. Она достаточно мала и может поместиться во вьючную сумку, а балансом послужат её одежда и игрушки. Или некоторые из них. Я была совершенно поражена, как один маленький ребёнок может иметь так много игрушек и так много одежды!

Я ничего не понял.

— Би? — спросил я. — Зачем тебе брать Би в Баккип?

Она сердито взглянула на меня.

— Куда ещё я могу её взять? Чивэл и Нимбл предложили забрать её, хотя у Нимбла даже жены нет, чтобы помогла ему. Я отказала им обоим. Они понятия не имеют о том, чего хотят. По крайней мере, у меня есть опыт с Олухом. Думаю, со временем я смогу пробиться через мглу и немного пойму её.

— Её мгла, — тупо повторил я.

Моя старшая дочь спокойно смотрела на меня.

— Ей девять. Она уже должна говорить. А она не может. С мамой она хоть немного лепетала, но в последнее время я не слышала даже этого. Мать ушла, кто сможет понять бедняжку? Интересно, осознает ли она вообще, что мама умерла. Я пыталась поговорить с ней об этом, но она просто отворачивается от меня, — Неттл тяжело вздохнула. — Хотела