Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

как сон, я отлично помню. Они заметили меня, когда я чихнула. Сначала они кидались в меня, и хорошо, что желуди и шишки были лучшими из боеприпасов, которые Таффи смог найти. Потом я решила залезть повыше. Но дерево, достаточно тонкое для маленького ребёнка, было слишком слабое для трех детей, трясущих его. Какое-то время я болталась на верхушке, а потом упала по широкой дуге и приземлилась на спину. Оглушенная, беспомощная, я лежала и никак не могла вздохнуть. Они замолкли и, пораженные, подкрались ко мне.

— Мы её убили? — спросила Эльм.

Я слышала, как Леа с ужасом втянула воздух, а потом дерзко крикнула Таффи:

— Давай-ка проверим!

Это вывело меня из оцепенения. Шатаясь, я побежала. Они смотрели мне вслед, а я решила, что меня опустили. Затем, под рев Таффи «Хватай её!», они погнались за мной, как гончие по следу. Мои ноги были коротки, падение ошеломило, и они почти догнали меня, визжа и вопя. Я бежала вслепую, опустив голову, прикрывая её руками, чтобы защитить от камней, которые Таффи подбирал на бегу кидал со все возрастающей точностью. Я не думала прятаться в загоне для ягнят. Я бежала тихо, как заяц, но когда нечто огромное внезапно выросло передо мной и схватило меня, высоко подняв, я закричала, будто меня убивают.

— Тихо, девочка! — рявкнул на меня Лин-пастух.

Так же быстро, как поднял, он опустил меня на землю, а его собака подошла, чтобы преградить путь моим преследователям, когда Лин повернулся к ним. Они наступали мне на пятки. Если бы не Лин, они уже поймали бы меня и я до сих пор не уверена, что смогла бы выжить в тот день.

Лин схватил Таффи за шиворот и поднял одной рукой, а второй отвесил такой смачный шлепок, что мальчишка выгнулся дугой. Лин бросил его и развернулся к девочкам. Они не подходили близко, и им почти удалось сбежать, но Лин поймал одну за косичку, а другую — за край юбки. Обе съежились от его гнева, когда он потребовал объяснения:

— Что ж вы творите, зачем гоняетесь за маленьким ребёнком, хулиганки? Мне показать вам, что бывает, когда старшие бьют маленьких?

Девочки зарыдали. Подбородок Таффи дрогнул, но он поднялся и сжал кулаки. Я все ещё сидела там, куда Лин уронил меня. И только нагнувшись, чтобы помочь мне встать на ноги, он воскликнул:

— О, Эда и Эль, да вы совсем с ума сошли? Это же маленькая госпожа, сестра самой леди Неттл! Думаете, она забудет, что вы с ней сделали в этот день? Неужели вы думаете, что став взрослыми, вы будете работать в кухнях и на полях, как поколения ваших предков? Или ваши дети останутся здесь? Если арендатор Баджерлок или леди Молли не выгонят вас с родителями со своих земель, я буду очень удивлен!

— Она подсматривала за нами! — завопила Леа.

— Она везде бегает за нами! — обвинила меня Эльм.

— Она глупая, ненормальная и у неё глаза призрака! — закончил Таффи. Впервые я поняла, что он боялся меня.

Лин только покачал головой.

— Она — дочь хозяев, дуралеи! Она может ходить и делать, что хочет. Бедная крошка! Что же ещё ей делать? Она просто хочет поиграть.

— Она не разговаривает! — возразила Эльм, а Таффи добавил:

— Она нема, как палка, и простая, как камень. Как можно играть с такой? Они должны держать её дома на привязи, да, и не выпускать на улицу без присмотра.

Я знала, что он повторил то, что слышал от взрослых.

Лин перевел взгляд на меня. После того вопля я не произнесла ни звука. Его собака вернулась ко мне, и я положила руку на её лохматую спину. Мой палец погрузился в её шелковистую шерсть, и я чувствовала, как её спокойствие перетекает в меня. Она села рядом со мной, наши головы оказались на одном уровне. Пастух посмотрел на собаку и снова обернулся к детям.

— Как бы то ни было, вам ничего не стоит быть добрыми к ней. Теперь вы поставили меня в затруднительное положение. Я должен все рассказать арендатору. Должен, но у меня нет никакого желания видеть, как выгоняют ваших родителей с мест, где они работали столько лет. Я поговорю с вашими родителями. Вы, все трое, слишком много времени болтаетесь без дела, раз успеваете творить такие глупости. Теперь, маленькая хозяйка, давай займемся тобой. У тебя что-нибудь болит?

— Мы не трогали её! — закричали они.

— Не говорите арендатору! Клянусь, мы больше никогда не будем гоняться за ней, — Таффи пытался договориться с пастухом.

Лин встал на одно колено. Он отряхнул мою тунику от сухих листьев и колючек и даже отважился пригладить мои спутанные кудряшки.

— Вот, она не плачет. Может быть, у неё ничего и не болит. Ну как? Не больно, малышка?

Я выпрямилась и посмотрела в его глаза. Убрала руки за спину и сжала их в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы придать себе мужества. Откашлялась. Моим недавно освобожденным языком я выговорила каждое слово, как подарок.

— Большое спасибо, пастух Лин. Я цела.

Его глаза округлились. Потом я перевела взгляд на изумленных детей. Я старалась, чтобы голос не дрожал, и аккуратно произносила каждое слово.

— Я не скажу папе или маме. Вы тоже этого не делайте. Они поняли свою ошибку.

Они уставились на меня. Я сосредоточилась на Таффи и попыталась взглядом прожечь дырки в нем. Он смотрел на меня исподлобья. Медленно, очень медленно, я склонила голову к нему. В наших взглядах ненависть встретилась с ненавистью, но его была в разы больше. Чего же он боялся, если не моей ненависти? Я знала. Я должна была следить за каждым мускулом, и вот на моем лице медленно расцвела ласковая улыбка. Я нежным шепотом заговорила:

— Дорогой Таффи.

Его глаза выпучились в ответ на мой нежный взгляд. Потом Таффи закричал, ещё пронзительней, чем я недавно, развернулся и обратился в бегство. Девочки побежали за ним. Я посмотрела на Лина. Пастух смерил меня взглядом, но без осуждения. Он повернулся, чтобы посмотреть на убегающих детей. Наверное, он говорил больше с собакой, чем со мной, когда произнес:

— Они будут колотить и обижать тебя, если думают, что ты бессловесная тварь. Не важно, лошадь ты, собака или ребёнок. А когда они узнают, что в теле, которое они избивали, есть разум, они станут бояться тебя. И оставят в покое. Иногда, — он глубоко вздохнул и посмотрел на меня. — Теперь вам придется постоянно оглядываться, госпожа. Самое время завести вам собаку, вот что я думаю.