Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

мире Би меня уже не было. Все её внимание сосредоточилось на пере, которое она тщательно обмакнула в чернила и поставила на бумагу. Я замер и смотрел на ребёнка. Наверное, она какое-то время наблюдала за мной. Я ожидал, что она намочит перо и размажет чернила поперек страницы. Вместо этого её маленькая ручка начала аккуратно двигаться.

Её усилия не обошлись без пятен и потеков. Никто не может с первого раза правильно использовать перо. Но образ, возникший на странице, был сложен и тщательно выписан. В тишине она стащила тряпочку и протерла перо, подула на черную краску, чтобы высушить её, и взяла желтые, а потом оранжевые чернила. Я молча и напряженно смотрел и даже не заметил, как приблизилась Молли. Пчелка, как живая, появлялась на бумаге. Потом наступил момент, когда наша Би издала тяжелый довольный вздох, будто после сытного вкусного обеда, и оставила свою работу. Я рассматривал её, не касаясь: тонкие усики, грани крылышек, светлые полосы от ярко-желтого до темно-оранжевого.

— Это ведь её имя? — тихо спросил я Молли.

Би глянула на меня, что бывало редко, и взгляд её тут же скользнул в сторону. Я явно её раздражал. Она придвинула бумагу ближе, будто защищая от меня, и сгорбилась над ней. Перо снова окунулось в черные чернила и аккуратно зацарапало по бумаге. Я взглянул на гордо и таинственно улыбающуюся Молли. Моё напряжение росло, пока Би не оторвалась от страницы. Там, в старательных буквах, похожих на почерк Молли, было написано «Би».

Я не знал, что мой рот был открыт, пока Молли не положила пальцы мне под подбородком и не прикрыла его. На мои глаза навернулись слезы.

— Она может писать?

— Да.

Я вздохнул и попытался успокоиться.

— Но только свое имя. Неужели она понимает, что это буквы? Что они что-то значат?

Молли раздраженно фыркнула.

— Конечно знает. Фитц, ты думаешь, что я бы пренебрегла бы её образованием, как было со мной? Мы читаем вместе. Так она учит буквы. Но сегодня впервые она взяла в руки перо и что-то написала, — её улыбка немного дрожала. — По правде говоря, я удивлена почти как ты. Она знает, чем письменные буквы отличаются от печатных. Поистине, когда я впервые пыталась писать, у меня получалось гораздо хуже.

Би не обращала внимания на нас обоих, из-под её пера выходили вьющиеся веточки жимолости.

Этим вечером я больше не писал. Я уступил все краски и лучшие перья моей маленькой дочери, и позволил ей заполнять страницу за страницей бумаги наивысшего качества рисунками цветов, трав, бабочек и насекомых. Мне нужно было бы изучать живые растения, чтобы хорошо их изобразить; она же обращалась к своей памяти и отображала их на листе.

В ту ночь я лег спать, полный признательности. Я вовсе не был уверен, что Би понимала смысл букв, письма или чтения. Но я узнал, что она может делать точные копии того, что видела, даже без образца перед глазами. Весьма редкий талант, и он дал мне надежду. Это напомнило мне Олуха, человека необыкновенно сильного в Скилле, но не понимающего полностью суть своих действий.

В ту ночь, в постели с Молли, греющейся рядом, я наслаждался редким удовольствием: связался Скиллом с Чейдом и вытащил его из глубокого сна.

Что? спросил он меня с укором.

Помнишь травяные свитки лавочника с островов Пряностей, которые мы отложили из-за того, что я не мог их скопировать? Рваные, которые могли бы быть оригиналами Элдерлингов?

Конечно. Что с ними?

Отправь их мне. С хорошим запасом бумаги. Да, и набором кроличьих кистей. А у тебя нет этих пурпурных чернил с островов Пряностей?

Ты знаешь, сколько это стоит, мальчик?

Да. И я знаю, что для хорошего дела ты можешь себе это позволить. Отправь мне две бутылки.

Я улыбнулся, закрывая свой разум от града его вопросов. Они все ещё стучали в мои стены, когда я погрузился в сон.

Глава 10

МОЙ ГОЛОС

Этот сон я люблю больше всех. Но приснился он мне всего один раз. Я пыталась его вернуть, но тщетно.

Бегут два волка.

Вот и все. Они бегут при свете луны по открытому склону, а затем — по дубовой роще. Подлесок совершенно не мешает им. Они даже не охотятся. Они просто бегут, наслаждаясь работой мышц и холодным воздухом, наполняющим открытые пасти. Они ничего никому не должны. Им не нужно принимать решения, у них нет обязанностей и короля. У них есть ночь и бег, и им этого достаточно.

Я жажду стать такой же цельной.

«Дневник снов», Би Видящая.

Я освободила язык в восемь лет. Очень ясно помню тот день.

Мой неродной брат Нэд, больше похожий на дядюшку, накануне ненадолго заглянул к нам. Он привез мне не маленькую трубу или бусы, которые дарил обычно. На этот раз в его руках оказался мягкий пакет, завернутый в грубую коричневую ткань. Он положил его на колени, и пока я сидела, глядя на него и не зная, что делать дальше, мама достала небольшой поясной нож, перерезала веревочку, стягивавшую его, и развернула обертку.

Внутри была розовая блуза, кружевной жилет и набор многослойных розовых юбок! Я никогда не видела такую одежду. Они из Бингтауна, сказал он маме, когда она нежно потрогала замысловатые кружева. Рукава были длинные, в складку, а среди юбок, разложенных на подушке, были нижние и верхние, плотные, с розовым кружевом. Мама примерила их на меня, и на удивление они подошли.

На следующее утро она помогла мне надеть их, и, когда последний поясок был завязан, у неё перехватило дыхание. Потом она заставила меня стоять спокойно и изнывать от скуки, пока терзала мои волосы, приводя их в сомнительный порядок. Когда мы спустились к завтраку, она открыла дверь и ввела меня, как королеву. Отец поднял брови от удивления, а Нэд издал радостный крик. Я осторожно позавтракала, вытерпев натирающие кружева и поддерживая рукава, чтобы они не попали в тарелку. Я отважно выдержала тяжесть одежды, пока мы стояли перед усадьбой и желали Нэду счастливого пути. Помня о своей красоте, я аккуратно прошлась по огороду и уселась на скамейку. Я чувствовала себя очень важной. Я привела в порядок розовые юбки и попыталась пригладить волосы, а когда Эльм и Леа вышли из кухни с ведрами овощных очистков, направляясь к курятнику, я улыбнулась им обеим.

Леа смущенно отвернулась, а Эльм показала мне язык. Моё сердце