Вся Робин Хобб в одном томе - Робин Хобб

Когда она пройдет их, у неё не останется пути безопаснее, чем река впереди. Она не могла взлететь: ей нужно было время, чтобы размять мышцы и место, чтобы подготовить себя к первому болезненному прыжку в небо. Пробиваясь сквозь них, она хлестала хвостом, испытывая удовлетворение, когда чувствовала, что удар попал в цель и слышала человеческие крики. Она не оглядывалась. Лучше, чтобы это выглядело так, словно она просто уходит, а не убегает.

Река ждала. Она не останавливаясь вошла в неё. Её враги привязали свои корабли ниже по течению. Значит, они отбросили свою склоку, из-за чего-бы она не возникла и объединились друг с другом ради того, чтобы напасть на неё! Она подумала, не стоит ли по дороге разрушить лодки, но засомневалась, что ей это по силам. Вместо этого, она двинулась вверх по реке, вода достигала её груди. Если они решат преследовать её, им придется снова погрузиться на корабли и поработать веслами. А если они догонят её, то она просто сможет перевернуть лодку или, просто переломать весла.

Она слышала, как они разочарованно кричат на берегу. Позади неё, в воду упало копье, а в спинные пластины ударилась стрела, она попала между ними, едва зацепив её и упала. Глупые насекомые, они осмелились напасть на неё! Если бы она уже не была ранена, лишь куски дымящегося мяса и груда переломанных деревяшек остались бы от них и их кораблей!

Она сделала очередной шаг и речная вода проникла под её плотно прижатые крылья и она взревела от нестерпимой боли, когда ледяная вода кислотным прикосновением добралась до её раны. Покачнувшись она упала на колени, когда страшная боль пронзила её глубже, чем когда-нибудь проникал наконечник стрелы. Люди на берегу закричали и заухали как обезьяны, увидев что она тонет, её ноги ослабели. Она обернулась, чтобы посмотреть на них и во вспыхнувшем безудержном гневе, послала им мысль: Вы все умрете! Я даю вам слово дракона. Все люди, напавшие на дракона умрут!

Она направила эту яростную мысль как можно дальше, отчаянное послание далеким драконам Кельсингры. Пока боль вгрызалась все глубже, а холодная вода смывала тепло с её плоти, она гадала, услышал ли её кто-нибудь.

День 5-й месяца Пашни. Год 7-й Вольного Союза Торговцев.

От Гильдии Хранителей Птиц.

Уведомление об официальном выражении благодарности.

К отправлению во все Залы Гильдии.

С большой радостью мы сообщаем о чести оказанной Эреку Данварроу, бывшему Хранителю птиц Удачного и действующему Мастеру Разводящему Птиц, за верную службу Гильдии. Этой благодарностью мы признаем его выдающиеся заслуги в программе по разведению птиц в Удачном и особенно, в программе по закреплению таких качеств, как выносливость и скорость.

Настоящим ему присуждается премия в шестьдесят серебряных монет, а кроме того, птицы этой линии и этой породы в дальнейшем официально будут называться Данварроузскими.

Глава 11

СЕРЕБРО

— У предгорий есть чудесные места. Они поменьше, но с потрясающим видом. Ближе будет охота. — Добавил Карсон, понизив голос, зная, что Седрик не ставит охоту во главу угла. Он повернулся к холмам и скалам, окружавшим город, и мечтательно засмотрелся на лесистые склоны.

— Ближе к диким землям. И дальше от всего остального, — кисло улыбнувшись отметил Седрик.

— От реки, может быть, — возразил Карсон. — Но ближе ко всему, что нам нужно прямо сейчас, для того чтобы жить независимо. В покрытых лесом холмах, охота лучше, ведь драконы предпочитают охотиться на более открытых пространствах. И там есть деревья, с которых можно собирать фрукты и орехи. Скорее всего, там есть и дикие ягоды. Запасы, привезенные капитаном Лефтрином из Кассарика не вечны. Нам не стоит ждать пока они закончатся, чтобы начинать беспокоиться об этом. Мы должны запасать мясо сейчас и исследовать другие источники пропитания.

— Кажется, я это уже слышал. — Тихо сказал Седрик и Карсон вдруг прервался на полуслове.

Затем он рассмеялся. — Знаю. Я все время повторяю одно и то же. Обычно тебе, ведь иногда мне кажется, что ты единственный, кто слушает меня. Остальные как дети, думают только о том, что происходит сегодня, сейчас.

— Другие тоже слушают. Просто они наслаждаются короткой передышкой от ежедневной охоты, и работы над причалом, и всевозможных других задач, выполнять которые ты их призываешь. Они молоды, Карсон. И неожиданно у них появился чай, и варенье, и корабельные галеты. Дай им ещё несколько дней, а потом я помогу тебе убедить некоторых из них снова отправиться на долгую охоту. Но сейчас, неужели мы не можем потратить немного времени на себя? Я хочу показать тебе один дом. Думаю, он бы тебе понравился.

— Дом? — Карсон наклонил голову и ухмыльнулся. — Или дворец?

Настал черед Седрика уныло пожать плечами. — Ну, тебе любой дом в Кельсингре покажется дворцом. Дождевые Чащобы приучили тебя к небольшим жилищам. Но здесь есть улица, по которой я проходил несколько дней назад, она заинтриговала меня. И да, дома там большие, даже по меркам Удачного. Но в одном из них, в который я зашел, есть комната-сад, с прозрачным потолком. Так что пусть мы и будем вдалеке от леса и от предгорий, зато мы сможем выращивать еду прямо в нашем доме.

— Если у нас будут семена — Ох, ну хорошо. Давай посмотрим. — Уступил Карсон, после того, как Седрик посмотрел на него долгим страдальческим взглядом. — Наверное ты прав, а Лефтрин сказал, что включил в следующий заказ семена, цыплят и тому подобное. Я просто никогда не представлял, что стану ухаживать за садом. Или разводить кур на мясо.

— Я никогда не представлял себя Элдерлингом, — возразил ему Седрик. — Карсон, думаю у нас впереди много лет, чтобы попробовать самые разные жизни. Мы можем завести ферму или разводить скот…

— Или охотиться.

— Или охотиться. Сюда. Думаю, это та улица. Кельсингра так велика и раскинулась так широко. Каждый раз когда мне кажется что я знаю город, я нахожу новую улицу, чтобы её исследовать. Сюда, наверх, кажется. Или она ниже по склону?

Карсон терпеливо рассмеялся. — Ты не заметил, там был вид? Если да, то это наверху. — Он замер наблюдая как Седрик смотрит то вниз, то вверх по улице. Он поправил ворот своей туники. Приходилось признать, что одежда выбранная для него Седриком была удобной. И теплой. И весила гораздо меньше чем его кожи. Он посмотрел на себя,