Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— Это лишь подтверждает мою точку зрения, — ответил Стоун, — поскольку я не верю в то, что кто-то может вдруг оказаться таким умным или таким удачливым. — Он помолчал, подбирая слова, и продолжил: — По моему мнению, Картер Грей наносит вред будущему страны, и я предлагаю в этой связи обсудить наши возможности.

Три остальных члена клуба непонимающе взглянули на Стоуна. После довольно долгой паузы Калеб решил нарушить молчание.

— Что ты хочешь этим сказать, Оливер? — осторожно спросил он.

— Я интересуюсь, что может сделать Верблюжий клуб для того, чтобы Картер Грей был освобожден от должности?

— Ты хочешь, чтобы мы скинули Грея?! — изумился Калеб.

— Да.

— Ну слава Богу! — с издевательским облегчением вздохнул Робин. — А я-то боялся, что ты поставишь перед нами действительно трудную задачу.

— Имеются исторические прецеденты, когда лишенные всякой власти люди побеждали власть, — заметил Стоун.

— Да, но в реальной жизни Голиаф в девяти случаях из десяти вытряхнет из Давида все дерьмо, — с мрачным видом ответил Робин.

— Если все так считают, то я не вижу смысла в деятельности клуба. Мы встречаемся раз в неделю и делимся информацией. Возникает вопрос: ради чего? С какой целью?

— Что ж, — сказал Калеб, — кое-какую пользу мы принесли. Мы помогли вскрыть истинные факты, стоявшие за скандалом в Пентагоне. Это удалось потому, что помощник хозяина Белого дома уловил обрывок какого-то разговора и передал его содержание тебе. Не забудь, Оливер, о «кроте» в Управлении национальной безопасности, искажавшем стенограммы заседаний. Вспомни о хитроумных уловках Разведывательного управления Пентагона, до которых докопался Робин.

— Все это было сто лет назад, — ответил Стоун. — Итак, я еще раз спрашиваю: каков смысл существования клуба?

— Возможно, он похож на все остальные клубы, отличие же его в том, что у нас нет помещения, не подается выпивка и нет возможности общаться с прекрасным полом, — сказал Робин. — Впрочем, чего ждать от клуба, если его члены даже не платят членских взносов? — с ухмылкой закончил он.

Прежде чем Стоун успел ответить, все головы повернулись в сторону кустов. Оттуда доносились какие-то звуки. Стоун приложил палец к губам. Звуки, похожие на приглушенный шум лодочного мотора, повторились. Судя по звуку, лодка шла у самого берега острова. Четверка живо собрала рюкзаки и бесшумно слилась с зарослями.

Глава 9

Оливер Стоун отвел в сторону ветку и вгляделся в мощенное кирпичом пространство перед монументом Рузвельта. Взгляды его друзей также были прикованы к тому, что там происходило.

На усыпанной гравием аллее появились два человека. На пластиковом полотнище они несли что-то длинное и тяжелое. Высокий худощавый блондин и низкий плотный черноволосый. Когда они опустили полотнище на землю, Стоун увидел, что пара принесла связанного по рукам и ногам человека. Выдернув из-под него пластик, они, освещая фонариками квадрат за квадратом, осмотрели близлежащее пространство. К счастью, Стоун успел сделать знак, и четверка пригнула головы.

Убедившись, что они одни, мужчины вернулись к пленнику. Один из них вынул изо рта несчастного кляп и сунул его себе в карман.

Пленник издал несколько звуков, ни один из которых нельзя было назвать членораздельной речью.

Низенький натянул на руки резиновые перчатки и вынул из кармана пиджака револьвер. Высокий уже снимал с рук и ног пленника путы. Коротышка достал из сумки почти пустую бутылку, обхватил ее пальцами находящегося в полубессознательном состоянии человека и выплеснул остаток жидкости на его губы и подбородок. Спиртное, определили засевшие в кустах невидимые свидетели.

Робин готов был тут же броситься на злодеев, но Стоун остановил его, стиснув плечо; второй, худощавый, был тоже вооружен — из прикрепленной к поясу кобуры выглядывала рукоятка пистолета. Шансов помочь несчастному не было ни малейших, а вот заработать себе смертный приговор — это наверняка.

Чернявый тем временем опустился на колени и, вложив рукоятку оружия в правую руку пленника, крепко сжал его пальцы. Возможно, от прикосновения металла несчастный открыл глаза. Посмотрев на склонившегося над ним человека, он закричал:

— Простите! Умоляю, не надо! Пожалуйста! Я обо всем сожалею! Простите!

Все так же стоя на коленях, палач сунул ствол пистолета ему в рот. Пленный судорожно закашлялся, но коротышка нажал на спуск.

Когда вздрогнувшие от выстрела «верблюжатники» открыли глаза, убийца, положив бутылку и пистолет возле правой руки покойника, доставал из сумки пластиковый мешок. Его он бросил рядом с орудием убийства, а в карман ветровки жертвы сунул вчетверо сложенный листок бумаги.

Закончив работу, убийцы еще раз внимательно осмотрели все вокруг, заставив заговорщиков почти вжаться в землю, после чего двинулись прочь. Только когда звук их шагов затих, четверка, все еще молча, зашевелилась, поднимаясь на ноги. Стоун, прижав палец к губам, бросился к убитому. Остальные последовали за ним.

— По крайней мере, парень умер мгновенно, — тихонько произнес Робин и, взглянув на пустую бутылку, добавил: — Виски «Дьюарз». Похоже, они его напоили, чтобы не сопротивлялся.

— Интересно, есть ли у него документы? — ни к кому не обращаясь, обронил Стоун.

— Это место преступления, — нетвердым голосом отозвался Калеб. — Мы ничего не должны трогать.

— Калеб прав, — согласился Робин и посмотрел на Мильтона: тот выделывал руками какие-то странные движения. — Оливер, лучше побыстрее убраться отсюда, — со вздохом закончил он.

Стоун присел рядом с ним на корточки и с нажимом возразил:

— Это была казнь! Но ее хотят выдать за самоубийство. Мы видели профессиональных убийц, и я хочу знать, кто стал их жертвой и за что его убили.

Стоун достал носовой платок и, обернув им руку, принялся обшаривать карманы неизвестного. Обнаружив бумажник, он осторожно открыл его. Так… Водительские права. Больше ничего. Что ж, это уже кое-что! Робин щелкнул зажигалкой, и Стоун прочитал:

— Патрик Джонсон, место жительства — Бетесда…

Вернув бумажник на место, он стал обыскивать другие карманы и наткнулся на подложенный убийцей листок бумаги. Робин снова щелкнул зажигалкой.

«Прошу прощения,

— начал читать Стоун, –

это слишком тяжело для меня, и я не в силах жить. Смерть — единственный выход. Простите. Я очень, очень обо всем сожалею. Патрик Джонсон».

Калеб медленно снял с головы котелок и зашевелил губами, произнося молитву.

— Почерк вполне разборчив, — продолжил Стоун, когда он закончил. — Полиция, как я полагаю, не усомнится, что записку он писал на трезвую голову.

— Он кричал, что о чем-то сожалеет, — заметил Робин.

— Да, но нам неизвестно о чем, — покачал головой Стоун. — Записка — явно чтобы ввести в заблуждение. Обычные предсмертные слова.

Стоун вернул листок на место. И тут его пальцы нащупали что-то твердое. Через