Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

— За последние несколько лет от рук вам подобных погибли семь тысяч восемьсот шестнадцать американцев! — Грей отбросил от себя файл. — И это только на американской земле. А если посчитать тех, кто погиб за пределами США, число смертей составит почти десять тысяч. Некоторые из этих жертв были детьми, которым не дали возможности вырасти и обратиться вообще к какой-либо вере. На решение я даю вам сутки. И прошу максимально внимательно рассмотреть наше предложение. Если вы согласитесь с нами работать, то вы и ваша семья будете жить как вам заблагорассудится и в полном комфорте. Но если вы сделаете иной выбор… — Грей кивнул сидящему рядом с ним человеку. Экран погас.

Босс разведки устало потер ладонью глаза. Перед ним на столе лежало шесть досье. Четыре из них были собраны на подобных аль-Омару обитателей Ближнего Востока, пятое — на неонациста из Арканзаса, шестое — на Ким Фонга, члена террористической группы из Юго-Восточной Азии, имевшей связи с ближневосточными группировками. Все эти люди были заключенными-«призраками» и содержались в тайных тюрьмах. О том, что они арестованы, знали лишь Картер и еще несколько избранных лиц из его окружения. Во всех «горячих точках» мира Национальный разведывательный центр по примеру ЦРУ имел тайные военизированные подразделения, задачей которых был захват опасных лиц без предоставления им каких-либо юридических прав.

Грей сделал те же предложения и другим «призракам», но способы давления (или соблазнения) каждый раз зависели от данных, которые удалось собрать. Деньги действуют на террористов гораздо сильнее, чем это можно предположить. Богатые редко взрывают себя и разносят в клочья других по религиозным или иным причинам. Однако они частенько манипулируют людьми, чтобы те делали это для них. Если хотя бы трое примут сейчас его предложение, думал Грей, это будет большая удача. Да. Сейчас хватило бы и троих.

Час спустя Грей вышел из здания Национального разведывательного центра. Сотрудничать согласился лишь парень-скинхед, после того как Грей пригрозил передать его в лапы базирующейся в Латинской Америке радикальной и славящейся склонностью к насилию группе антифашистов. Во всем остальном ночь принесла ему одни разочарования.

Шагая к машине, Грей размышлял о стоящих перед ним проблемах. Степень насилия со стороны каждой из противоборствующих сторон неуклонно возрастала. И чем более чувствительный удар наносил один из противников, тем больнее пытался ударить в ответ другой. Пустив в ход малую толику своего ядерного арсенала, Соединенные Штаты могли бы в мгновение ока стереть с лица земли весь Ближний Восток, превратить в дым всех его обитателей, а заодно и уничтожить святые места двух главных мировых религий. Если исключить этот немыслимый сценарий, то других решений проблемы Грей просто не видел. Это не было войной профессиональных бронированных батальонов с толпой людей в тюрбанах, размахивающих автоматами и реактивными гранатометами. Суть конфликта состояла не только в религиозных противоречиях. Это была война различных образов мысли и представлений о том, как следует жить. В этой схватке сливались воедино политические, социальные и культурные воззрения, образуя таким образом бесконечно сложные сообщества испытывающих колоссальное напряжение людей. Иногда Грей думал, что борьбу следует вести не с помощью солдат и разведчиков, а при содействии психиатров и юридических советников. Однако ему не оставалось ничего иного, кроме как, проснувшись утром, приступать к своей работе.

Грей сидел, откинувшись на потертую кожу «шевроле-сабербана», а сопровождавшая его машину вооруженная охрана внимательно вглядывалась в темноту вокруг. На пятнадцать минут он смежил веки и открыл глаза, когда машина сбавила ход, а под колесами послышалось знакомое шуршание гравия на подъездной аллее, ведущей к его неброскому жилищу. Оно охранялось ничуть не хуже, чем убежище вице-президента в Обсерватории военно-морского флота. Президент Бреннан не мог допустить, чтобы с шефом разведки произошли неприятности.

Грей жил в одиночестве, но это вовсе не было его решением. Он вошел в дом, выпил бутылку пива и поднялся наверх. Необходимо поспать хотя бы несколько часов. Прежде чем улечься, он снял — это стало его привычкой — с каминной доски две фотографии. На одной из них была изображена его жена Барбара, рядом с которой он провел большую часть своей сознательной жизни, на второй — дочь Маргарет, их единственный ребенок. Мэгги, как все ее когда-то звали. Он так и не привык употреблять в отношении членов своей семьи прошедшее время. Но как по-иному можно обращаться к тем, кого нет в живых и кто предан земле? Грей поцеловал обе фотографии и вернул их на место.

Груз привычной депрессии обычно долго не позволял ему погрузиться в сон. Сегодня же он заснул быстрее обычного, чтобы, поднявшись через пять часов, снова вступить в сражение, в ту схватку, которая, по его мнению, была единственным по-настоящему важным делом.

Глава 7

Ночная прогулка увела Алекса на восток, и вскоре он оказался на хорошо знакомой ему Пенсильвания-авеню, рядом с домом номер 1600. Все пространство между Белым домом и парком Лафайет украшали вязы и передвижные надолбы, между которыми торчали сторожевые будки. Служба охраны сделала все, чтобы эти сооружения не напоминали своим видом пулеметные гнезда тюремной стражи. Однако вне зависимости от числа недавно высаженных деревьев и новых цветочных клумб ключевым словом в этой округе оставалось «безопасность».

— Привет, Алекс, — произнес человек в строгом костюме, выходя из служебной калитки.

— Ты со службы или на службу, Бобби?

— Разве ты видишь торчащие из моей задницы наушники? Я иду домой к своей малышке и ребятишкам, если они, конечно, еще не съехали оттуда. Это вполне вероятно, поскольку я там почти не бываю. А тебя-то что сюда принесло?

— Ты же знаешь, что, если в тебе засел долг перед ПСОША (так агенты секретной службы величали между собой президента Соединенных Штатов Америки), ты от него не в силах избавиться.

— Точно. Тем не менее, я жду не дождусь того времени, когда буду видеть семью чаще, чем раз в год.

— Тебя включили в мобильную агитбригаду?

— Включили, — кивнул Бобби. — Мы отправляемся послезавтра, чтобы пожать множество рук и произнести кучу речей на территории от Айовы до Миссисипи.

— А сегодня Бреннан собирал средства. Лобызался ради бабок. Мне повезло, и я остался здесь.

— Действительно повезло.

— Не знаю, слышал ли ты, что та дыра в Пенсильвании, где он появился на свет, решила переименовать себя в город Бреннан. Он собирается побывать там во время кампании, чтобы осчастливить своим присутствием торжество. Вот и толкуй после этого о тщеславии. — Бобби склонился к Алексу и негромко сказал: