Весь Дэвид Болдаччи в одном томе - Дэвид Балдаччи

Благодаря спутниковой связи звук и изображение на экране были абсолютно четкими, несмотря на то, что аль-Омар находился в тысячах миль от Вашингтона, в застенке, о существовании которого знали всего несколько человек.

Грей по-английски задал аль-Омару вопрос. Пленник ответил по-арабски. На лице его появилась самодовольная улыбка.

— Мистер аль-Омар, — продолжил Грей на безукоризненном арабском, — я свободно говорю по-арабски, и даже лучше вас. Мне известно, что вы много лет жили в Англии и изъясняетесь по-английски лучше, чем на своем родном наречии. Поэтому я настойчиво рекомендую вам перейти на английский, дабы исключить возможное недопонимание.

Улыбка сползла с лица аль-Омара, и он выпрямил спину.

Грей, теперь уже по-английски, обратился к нему с предложением: араб должен был начать работать на США и внедриться в одну из самых опасных террористических организаций, действующих на Ближнем Востоке. На это предложение последовал мгновенный отказ. При этом аль-Омар добавил:

— Я понятия не имею, о чем вы говорите.

— По сведениям Государственного департамента США, в мире сейчас насчитывается девяносто три террористических организации, большинство которых базируются на Ближнем и Среднем Востоке, — бесстрастно пояснил Грей. — Нам точно известно, что вы состоите по меньшей мере в трех из них. Вы были задержаны с поддельным паспортом, и кроме того, у вас обнаружили подробную схему моста Вудро Вильсона плюс материалы для изготовления мощного взрывного устройства. Если вы не будете работать на нас, то рискуете оказаться в крайне неприятном положении.

Аль-Омар улыбнулся и, склонившись к камере, произнес:

— Много лет назад в Иордании меня допрашивали ваши цэрэушники, ваши военные и люди из так называемой «команды тигров». Они подсылали ко мне женщин в одном нижнем белье, которые мазали меня своей менструальной кровью. По крайней мере они утверждали, что это кровь. Это делалось для того, чтобы я становился нечистым и не мог возносить молитвы. Они прижимались ко мне и сулили любовные утехи, если я начну говорить. Когда я им отказывал, меня били. — Аль-Омар откинулся на спинку стула и продолжил: — Меня грозили изнасиловать и обещали заразить СПИДом, от которого я умру. Но мне на все это плевать. Истинные последователи Магомета, в отличие от вас, христиан, не страшатся смерти. Именно этот страх и является вашей величайшей слабостью, которая приведет вас к полному уничтожению. Ислам восторжествует. Так сказано в Коране. Ислам будет править миром.

— Нет, Коран этого не говорит, — возразил Грей. — Ни в одной из своих ста четырнадцати сур. Магомет нигде не говорит также о мировом господстве.

— Вы читали хадис?! — изумленно спросил аль-Омар, упомянув книгу, где содержалось жизнеописание пророка Магомета и приводились все его высказывания.

— Я читал Коран по-арабски. Западным ученым, к сожалению, так и не удалось как следует перевести эту великую книгу. Так вот, мистер аль-Омар, вам, как никому, следует знать, что ислам на самом деле является миролюбивой, призывающей к терпимости религией, хотя, как религия, он защищает себя всеми силами. Последнее вполне объяснимо, поскольку некоторые так называемые культурные цивилизации, начиная с Крестовых походов, пытались обратить мусульман в свою веру. Вначале это делалось с помощью меча, а затем и пушек. Несмотря ни на что, в хадисе сказано, что даже во время джихада следует щадить ни в чем не повинных детей и женщин.

— Как будто среди них можно найти неповинных, — парировал аль-Омар. — Мусульмане должны бороться со всеми, кто нас притесняет.

— Мусульмане составляют примерно одну пятую человечества, и подавляющее большинство ваших собратьев верят в свободу слова, независимую печать и равенство перед законом, обеспечивающим защиту их прав. Более половины всех мусульман живут в странах с демократической формой правления. Я знаю, что вы обучались в медресе в Афганистане и ваше знание Корана ограничено механическим запоминанием. В силу этого я готов простить вам ваше невежество в вопросах теологии.

Грей умолчал сейчас о том, что курс наук в медресе включал в себя владение оружием и тактику ведения священной войны. Благодаря подобной ориентации это учебное заведение получило сомнительный титул «исламский Вест-Пойнт».

— Вы мечтали быть шахидом, однако вам не хватило ни фанатизма, ни силы духа. Не смогли вы стать и моджахедом. Для этого тоже требуется твердый характер и военная жилка. Ни тем, ни другим вы не обладаете.

— Вы увидите, что у меня хватит мужества умереть за ислам.

— Ваша смерть не принесет мне никакой пользы. Мне надо, чтобы вы на нас работали.

— Пошли вы к дьяволу!

— Этого можно достигнуть либо легким, либо тяжелым путем. — Грей посмотрел на часы. Он не спал вот уже более тридцати часов. — Ведь для достижения райского блаженства существует масса способов.

— Я уйду на небо так, как мне хочется, — презрительно фыркнул аль-Омар.

— Ваши жена и дети остались в Англии, — произнес Грей.

Пленник снова откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и с каменным выражением лица произнес:

— В иной жизни мерзавцы вроде вас станут нашими рабами.

— Сын и дочь, — продолжал Грей, словно не слышал последних слов аль-Омара. — Я понимаю, что судьба женщин вас не очень заботит. Однако мальчик…

— Мой сын с радостью умрет…

Грей не дал ему закончить:

— Я не стану убивать вашего сына. На него у меня иные планы. Насколько я знаю, ему недавно исполнилось восемнадцать месяцев.

На лице аль-Омара появились признаки тревоги.

— Откуда вам это известно? — спросил он.

— Вы, как я понимаю, намерены воспитывать его в исламской вере?

Аль-Омар молча смотрел в камеру.

— Итак, если вы не согласитесь на сотрудничество с нами, — продолжал Грей, — я возьму мальчика у матери, и его усыновит любящая пара, которая станет растить его согласно своим взглядам. — Грей выдержал паузу. — Его воспитают в Америке в христианских традициях. Но этого может и не случиться. Все зависит от вас.

Аль-Омар поднялся со стула и сделал несколько неверных шагов. Чьи-то руки вернули его на место.

Он что-то пробормотал по-арабски, но было непонятно что. Через несколько мгновений он окончательно потерял над собой контроль. Лишь ценой невероятных усилий охране удавалось удерживать его на