Отряд; Отряд-2; Отряд-3; Отряд-4 - Алексей Евтушенко

Все–таки удивительно, как быстро люди теряют человеческий облик, если этому сопутствуют подходящие обстоятельства!

В данном случае все сопутствующие обстоятельства, а также необходимые и достаточные условия присутствовали в полном объеме. С одной стороны, осознание вейнами конца света, а с другой – наличие в городе крупных продовольственных складов, полных еды и спиртного, а также действия банды Зомби Разумного, первой подавшей пример, обеспечили Даррену безумный пир во время чумы.

Первой, как всегда, слетела с катушек молодежь, часть которой просто примкнула к банде Зомби, а часть быстренько организовалась в самостоятельные шайки; ну а уж затем в игру включились люди постарше.

Поначалу, пока просто грабили склады, обыватели города находились в относительной безопасности, но позже, когда перепившимся подонкам потребовались женщины…

Те из мужчин, кто сохранил остатки здравомыслия, совести и смелости, взялись за оружие, чтобы защитить своих жен, матерей, дочерей и сестер. К сожалению, в отличие от бандитов обыватели были разобщены, и редко сосед помогал соседу отразить нападение.

Опять обильно пролилась кровь. Горожане и бандиты окончательно озверели во взаимной резне, и если бы не спецназовцы с полицейскими, прибывшие в город, то Даррен, вероятнее всего, был бы уничтожен и без всякой ядерной бомбы.

Новый командир спецназа (прежний оказался фанатиком и был застрелен в стычке), тридцатилетний Улстер Ката, оказался вейном решительным. В Даррене был немедленно объявлен комендантский час и введены законы военного времени, а также сформированы вооруженные дружины добровольцев по восстановлению порядка и пожарных. Последние оказались крайне необходимы, так как город уже пылал в разных местах. Пожарных, кстати, тоже приходилось охранять – бандиты, прекрасно осознавая, чем им грозит усмирение анархии, стреляли в пожарников с не меньшей охотой, чем в полицейских, спецназовцев или дружинников.

Вспоминая это чертовски трудное и страшное время, Илтвар Мур с некоторой долей удивления вдруг понял, что оно, это время, было, пожалуй, одним из лучших в его жизни, если, разумеется, не считать тех лет, когда он только окончил Высшую Полицейскую Школу и познакомился со своей будущей женой.

Тогда – понятно: он был молод и полон сил и надежд сделать мир лучше, по возможности не забывая о себе. С годами оказалось, что ежедневная рутина полицейской службы, а также однообразный семейный быт отнимают большую и лучшую часть времени, отпущенного вейну богом на жизнь. Нет, Илтвар Мур не превратился в тупого и бесчувственного служаку, как многие его товарищи, и не растерял окончательно остатки юношеских надежд. Он по–прежнему любил жену и детей и любил свою, пусть не самую чистую, но такую необходимую работу. Однако круг его интересов резко сузился, а интрига и романтика полицейского расследования уже не горячили кровь так, как раньше.

После крушения мира, после гибели жены, детей и вообще всего, что было ему дорого и что он любил, впору было пустить себе пулю в лоб. Но чувство долга, а может быть, даже не оно, а обычная полицейская привычка взяла верх – Мур включился в работу. И работа, та работа, которую он умел и любил делать, его спасла.

Работы оказалось много, и она оказалась трудной – как раз такой, чтобы потребовать от старшего детектива Илтвара Мура всех его способностей, всего его многолетнего опыта и всех его сил.

Да, именно это его спасло, как, впрочем, спасало и миллионы других до него.

Он сидел голый в полной темноте на узкой койке в своей комнатушке–ячейке и, глядя на теплый огонек сигареты, вспоминал бесконечные сумерки и ночи, заполненные погонями, засадами, грохотом выстрелов, едой на ходу и сном урывками в перерывах между рейдами и патрулированием.

Да, это было хорошее время. Это было время, когда он смог если и не забыть полностью свое горе, то хотя бы задвинуть его на самые дальние задворки души.

В результате решительных действий спецназа и полиции порядок в Даррене и близлежащих окрестностях был все–таки наведен. Бандитов частью убили в перестрелках, частью расстреляли по законам военного времени, а частью рассеяли (правда, Зомби Разумный с четырьмя ближайшими подельниками и любовницей опять ушел живым и невредимым).

Улстер Ката провозгласил во всей Черепаховой долине власть военных на неопределенное время (позже их прозвали Пятнистыми из–за характерной камуфляжной формы), а себя – самоназначенным главой Временного правительства всех вейнов, обитающих по эту сторону гор.

Полиции и многим гражданским подобная прыть не очень пришлась по душе, но, во–первых, спецназовцев было гораздо больше, чем полицейских, и они оказались лучше организованы, а во–вторых, большая часть населения поддерживала новый порядок, не без резона полагая, что их спасение на данном этапе – в жесткой дисциплине, которую могут обеспечить только военные. И вот, когда уже были сформированы и высланы в соседний город и крупные поселки вооруженные отряды для установления в Черепаховой долине единой власти, с черно–серого грязного неба спустились пришельцы.

С десяток чудной пирамидальной формы космических кораблей в один прекрасный день, а вернее сказать, в одни отнюдь не прекрасные сумерки бесшумно вынырнули из грязно–серой мути, в которую теперь превратилось небо, – и одновременно приземлились в разных местах Черепаховой долины.

Четыре корабля сели возле Даррена. Улстер Ката, новоявленный правитель Черепаховой долины, сгоряча приказал было уничтожить незваных гостей, приняв корабли за секретные боевые машины противника, но вовремя сообразил, что к чему, и отменил приказ.

Впрочем, как выяснилось позже, вейны все равно не сумели бы причинить чужим кораблям ни малейшего вреда – самым мощным оружием, которым обладал спецназ, был пятизарядный ручной гранатомет, а здесь требовалась как минимум небольшая атомная бомба. Но атомных бомб к тому времени было взорвано на планете более чем достаточно, запас их истощился, а сделать новые было некому.

Так или иначе, а с пришельцами пришлось идти на контакт.

Несмотря на странный и даже устрашающий вид – больше всего космические гости напоминали прямоходящих разумных ящеров, облаченных в какую–то нелепую одежду, похожую на мешок с пятью дырками: для головы, четырех лап и мощного хвоста, – они оказались вполне дружелюбными созданиями и даже довольно прилично разговаривали по–вейнски.

Очень быстро выяснилось, что прилетели они специально на помощь оставшимся в живых вейнам; что на высокой орбите ждет не дождется прекрасно оборудованная искусственная «спасательная планета», способная вместить почти два миллиона особей, с тем чтобы доставить их уже на настоящую необитаемую планету возле другого солнца, где бы они, вейны, смогли начать новую и теперь уже по–настоящему счастливую жизнь.

Пришельцы с помощью цифр и видеофильмов, снятых ими уже после ядерной катастрофы, очень быстро и убедительно доказали, что делать вейнам на родной планете больше нечего, так как наступила ядерная зима и на новые урожаи в ближайшие десятилетия рассчитывать не приходится. Это во–первых. А во–вторых, несмотря на защищающие их горы, вскоре радиация доберется и сюда, в Черепаховую долину, и тогда… Пришельцы также намекнули, что в случае отказа им придется применить силу, потому что, видите ли, они не могут себе позволить такой бесполезный и бессмысленный расход столь редкого во Вселенной разумного материала…

To ли пришельцы все–таки недоучили язык вейнов, то ли плохо учли их психологию (и немудрено – вейну вейна зачастую понять невозможно, а тут – ящер!), но последние их замечания насчет возможности применения силы оказались явной и, как позже выяснилось, непоправимой ошибкой.

ГЛАВА 2

«Мы в космосе… Невероятно!»

В сотый, а может быть, и в тысячный раз эта мысль, как ночной метеор, мелькнула в мозгу Саши Велги и тем не менее не показалась ему ни стертой, ни избитой.

Лейтенант стоял в дверях рубки управления, не в силах оторвать ошеломленный взгляд от пятиметрового главного экрана внешнего обзора.

С экрана на пехотного лейтенанта с великолепным безразличием взирала, казалось, сама Вселенная.

Они находились в относительной близости от центра Галактики. Изрядно запыленная атмосфера Пейаны не давала возможности увидеть ночью звездное небо во всем его грозном блеске. Теперь же… круговерть бесчисленных солнц, созвездий, газовых туманностей, звездных скоплений завораживала, гипнотизировала и затягивала в свой чудовищный и в то же время чарующий омут, откуда не было выхода и где тебя неминуемо ждала гибель; но в гибели этой была такая невыносимая сладость, что ради нее, этой сладости, легко можно было пожертвовать своей никчемной и никому, в общем–то, не нужной жизнью.