Отряд; Отряд-2; Отряд-3; Отряд-4 - Алексей Евтушенко

– На что это похоже, Ваше Высочество? – обратился он к принцессе Стане.

– Послушайте, Саша, я вас уже сто раз просила называть меня просто Стана.

– Хорошо, хорошо… Стана. Так на что это похоже?

– Что похоже?

– Ну… это самое… гиперпространство?

– А–а… Да ни на что это не похоже. Серая муть на экранах внешнего обзора. Корабль движется в режиме и по курсу, вычисленному главным компьютером, и входит в обычное пространство в заранее рассчитанной точке. Экипажу во время нахождения корабля в гиперпространстве делать нечего, не считая обычных вахт и мелких ремонтных работ. В общем, ничего особенного, просто сидишь и ждешь, когда прибудешь на место. Но вот сам переход…

– Что «сам переход»? – встрепенулся на своем диване долговязый Дитц.

– Да нет, ничего, – засмеялась принцесса. – Просто ощущение не из приятных. Некоторые, знаете ли, даже блюют. Так что я бы посоветовала…

– Внимание членам экипажа и пассажирам! – раздался из невидимых динамиков голос капитана Граппа. – До перехода корабля в гиперпространство осталась одна минута.

Все уставились на потолок, откуда, казалось, исходил голос.

– Тридцать секунд, – бесстрастно поведал капи–тан. – Пятнадцать. Начинаю обратный отсчет. Десять. Девять. Восемь. Семь. Шесть…

Пол качнулся. Задрожали и расплылись перед глазами стены. Низкий дребезжащий гул, казалось, проник в самые кости, изнутри расшатывая их и дробя. Отвратительным скользким комком подкатила к горлу тошнота. Косо встал потолок, и лейтенант Александр Велга, не успев ухватиться за подлокотники, вмиг очутился ничком на мягком ковре, устилавшем пол в кают–компании. В голове, в районе правого виска, вспыхнул и тут же погас яркий островок боли. Еще одна волна тошноты накатила и отступила… Некоторое время он продолжал лежать на животе, ощущая щекой мягкий и чистый ворс ковра, не испытывая ни малейшего желания немедленно подняться и прислушиваясь к своему организму. Уф–ф… кажется, все.

– Распорядитель!

– Я здесь, Координатор.

– Похоже, что ирюммы дали промашку, а?

– Похоже, Координатор. Они, вероятно, не учли психологии гуманоидов. Я всегда говорил, что это самые…

– Бросьте. Бросьте, Распорядитель! У вас развилось предвзятое отношение к гуманоидам после того, как вы потерпели неудачу в общении с ними два периода назад в четвертом секторе сегмента «Д»… Помните?

– Да уж… но вы не правы. Просто все гуманоиды…

– Хватит. Я вас вызвал не для того, чтобы обсуждать достоинства или недостатки гуманоидной расы. Хотим мы того или нег, но это, в конце концов, самая распространенная раса во Вселенной.

– К сожалению.

– Я сказал: хватит. Вам известно, что именно произошло на «спасательной планете» ирюммов?

– Разумеется, Координатор.

– И что вы предлагаете?

– Предлагать – ваша прерогатива, Координатор.

– Распорядитель, не лезьте в бутылку.

– Слушаюсь, Координатор.

– Сами вмешиваться мы не можем.

– …?

– У меня появилась мысль.

– Я весь внимание.

– Мне стало известно, что устройство «АР–135» оказалось в руках военного отряда гуманоидов, именующих себя людьми. Свароги, разделенные на две враждующие Империи, которым устройство в свое время было передано и которым они не смогли должным образом воспользоваться, выкрали с родной планеты людей Земли две вооруженные группы людей и заставили их сражаться между собой, чтобы выяснить, которой из Империй должна принадлежать прародина сварогов, планета Пейана.

– Я знаю эту историю, Координатор. Люди объединились, захватили «АР–135», а заодно и принцессу одного из императорских домов и предъявили сварогам уль–тиматум.

– Вот именно. Я чувствую, Распорядитель, непростую карму этого военного отряда людей… Если не помочь войнам, то они, уже однажды спасенные, погиб–нут. Ресурсы «спасательной планеты» ирюммов не беспредельны, а сами вейны никогда не найдут дороги к пригодной для жизни солнечной системе.

– И что вы предлагаете?

– Я предлагаю как бы случайно вывести корабль сварогов, на котором сейчас находится отряд людей, в район местонахождения «спасательной планеты». Пусть у них там, например, забарахлит главный компьютер…

Ну, вы в этом разбираетесь лучше меня. Они, я имею в виду сварогов и людей, конечно же, полезут исследовать «спасательную планету» хотя бы в силу своего неизбывного гуманоидного любопытства… ну и волей–неволей вмешаются в ситуацию. Я чувствую, что это может помочь. Устройство же «АР–135» пока отключать не будем, а то свароги, пожалуй, откажутся потом доставить людей на Землю.

– М–мда. Знаете, как это называется, Координатор?

– Чужими руками жар загребать.

– А у нас работа такая, Распорядитель. Такая, представьте, работа – загребать жар чужими руками. И наша цель в этой нашей работе – не дать этим самым рукам в этом самом жаре сгореть. Если не вмешается отряд людей, то цивилизация вейнов окончательно погибнет. Я не могу этого допустить. А люди сумеют помочь. Должны суметь. В конце концов, есть у меня интуиция или нет?!

– Разрешите действовать, Координатор?

– Валяйте.

– Что случилось, капитан Грапп? Вы, кажется, говорили, что «Невредимый» будет находиться в этом вашем гиперпространстве одиннадцать суток. По моим часам прошло только двое. Ну? Я жду ответа. – Обер–лейтепант вермахта Хельмут Дитц, гладко выбритый, в отстиранной и выглаженной форме, в начищенных сапогах, с «парабеллумом» на боку, заложив руки за спину, стоял перед экраном внутренней связи и холодно созерцал крупное тонкогубое лицо капитана Граппа на этом самом экране. Рядом с Дитцем молча покачивался с пятки на носок лейтенант Александр Велга.

– Послушайте, Дитц, – медленно моргнув, ответил Грапп. – Вообще–то я не привык, чтобы со мной разговаривали в подобном тоне, но, учитывая обстоятельства, при которых вы и ваши люди попали на борт моего корабля, я вам прощаю. И даже отвечу на ваш вопрос. Так вот, ответ будет следующим: я не знаю.

– Что за чертовщина, – процедил Велга. – Капи–тан не знает, что произошло с его кораблем? Или капи–тан плох, или тут нечто экстраординарное. А может… Послушайте, Грапп, если вы задумали какую–то ловушку, то уверяю вас, это бесполезно и очень опасно. Мы люди отчаянные, и терять нам, как вы сами понимаете, нечего.

– Это я понял, – краем рта усмехнулся Грапп. – Но никакой ловушки нет. Просто «Невредимый» ни с того ни с сего вышел из гиперпространства раньше срока. Поверьте, раньше со мною такого никогда не случалось.

– А с кем случалось? – быстро спросил Хельмут.

– Была пара–тройка случаев за все время с момента открытия, собственно, способа передвижения в гиперпространстве. – Ему явно было неловко перед отсталыми пришельцами оттого, что могущественная техника сварогов тоже, оказывается, иногда подводит. – В основном – из–за сбоя главного компьютера. Бортинженер сейчас проверяет наш… Но главное не в этом.

– А в чем? – приподнял правую бровь Дитц,

– Прямо по курсу на расстоянии восьмисот тысяч километров обнаружен неопознанный объект искусственного происхождения.

– О! – воскликнул Велга. – Чужой космический корабль?!

Капитан Грапп дважды медленно моргнул, обвел лейтенантов каким–то полусонным и в то же время цепким взглядом и предложил Дитцу и Велге явиться в рубку самим, чтобы, так сказать, убедиться лично и лично же сделать выводы и помочь принять решение. В конце концов, он, Грапп, хоть и является капитаном корабля, но фактически вынужден подчиняться господам лейтенантам, так как именно в их руках находится бесценное Милосердие Бога и не менее бесценная принцесса Стана.

Несомненно, это был ловкий ход со стороны капитана – этим он одновременно снимал с себя всяческие подозрения в намеренном демарше и саботаже, с одной стороны, и возбуждал любопытство и чувство собственной значимости и даже незаменимости у землян – с другой.

Атександр и Хельмут переглянулись и слегка кивнули друг другу, соглашаясь на предложение Граппа.

В рубку управления Велга и Дитц явились без оружия, но в сопровождении вооруженных парализаторами Рудольфа Майера и Михаила Малышева. Так, на всякий случай. Тем более что сейчас в рубке находились все члены немногочисленного экипажа «Невредимого», а именно: капитан, штурман, оба пилота и бортинженер.

По боевому штатному расписанию экипаж его превосходительства господина Первого министра крейсера «Невредимый» насчитывал сорок два человека. То есть на данный момент на борту крейсера отсутствовали тридцать семь человек, куда входили: старпом, врач, медбрат, четырнадцать артиллеристов, включая командира батареи лазерных пушек, командира батареи импульсных излучателей и командира батареи ракетно–атомной, а также двадцать человек всевозможных техников, призванных обслуживать все, начиная от оружия и заканчивая двигателем. Еще находясь на орбите Пейаны и узнав, что ему придется идти в рейс со столь безжалостно урезанным экипажем и в силу этого практически безоружным (кому, спрашивается, стрелять, если что?!), капитан Грапп было решительно отказался, заявив, что не потерпит столь вопиющего нарушения Боевого Устава, который, как известно, писан кровью героев. И только личное вмешательство и письменный приказ Первого министра урезонили старого вояку и заставили его пойти в этот рейс.