Рождественская песнь. Кроличьи истории - Джо Сатфин

– Ты всегда был мне верным другом, – сказал Скрудж. – Благодарствуй!

– К тебе, – продолжил свою речь дух, – явятся три призрака.

Челюсть у Скруджа упала почти так же низко, как раньше у его собеседника.

– Ты это имел в виду под «надеждой», Джейкоб? – спросил он, запинаясь.

– Именно.

– Лучше… лучше не стоит, – выдавил Скрудж.

– В противном случае не избежать тебе моего пути, – объявил Призрак. – Первый придет к тебе завтра, когда колокол прозвонит час.

– А можно я со всеми поговорю разом, да и в сторону? – попытался намекнуть Скрудж.

– Второй придет к тебе на следующую ночь в то же время. Третий на третью ночь, когда в полночь смолкнет последний удар из двенадцати. Меня же более не ищи, но ради собственного блага запомни все, что между нами случилось!

Договорив, дух взял со стола свой шейный платок и намотал обратно. Скрудж это понял, услышав, как клацнули зубы, когда сомкнулись подвязанные челюсти. Он вновь решился поднять глаза и увидел, что потусторонний гость стоит перед ним во весь рост, намотав цепь на локоть.

Дух начал пятиться к двери, с каждым его шагом оконная рама поднималась чуть выше, и когда Призрак оказался с ней рядом, окно стояло раскрытым настежь. Призрак поманил Скруджа к себе, тот повиновался. Когда они оказались в двух шагах друг от друга, Призрак Марли простер лапу, чтобы Скрудж более не приближался.

Скрудж остановился. Не столько из покорности, сколько от удивления и страха, ибо когда лапа взмыла вверх, он вдруг расслышал какие-то странные звуки, бессвязные всхлипывания и причитания, горестные рыдания и покаянные вздохи. Призрак немного послушал, а потом присоединился к скорбному хору, после чего поплыл прочь в пустынную ночную тьму.

Скрудж, не сдержав любопытства, подошел к окну. Выглянул наружу.

В воздухе теснились тени, суетились, мельтешили и горестно стенали. Все они, подобно Призраку Марли, были обмотаны цепями; некоторые скованы вместе – ни одного на воле. Многих из них Скрудж при жизни знал лично. Особенно близко одного пожилого призрака в белой жилетке, к ноге которого был прикован чудовищных размеров сейф, – он жалобно причитал из-за того, что не может помочь горемычной маме-крольчихе с крольчонком, которых видит сверху у себя на пороге. Все дружно сетовали на то, что мечтали совершить какое-то доброе дело, но упустили такую возможность навсегда.

Скрудж так и не понял, то ли создания эти истаяли в тумане, то ли туман обволок их и поглотил. Однако они исчезли, смолкли их призрачные голоса; ночь стала такой же, как и когда он шел к себе домой.

Скрудж закрыл окно и осмотрел дверь, в которую вошел Призрак. Замок был заперт на два оборота, он сам дважды повернул ключ, засов лежал на месте. Он хотел было произнести: «Вздор!», но голос ему не повиновался. А поскольку после многочисленных переживаний, утомительного дня, соприкосновения с Незримым Миром, напряженной беседы с Призраком и в силу позднего часа Скрудж сильно нуждался в отдыхе, он прямиком отправился в постель и тут же уснул, даже не раздевшись.

Вторая строфа

Первый из трех Призраков

К его величайшему изумлению, за шестым ударом последовал седьмой, потом восьмой, а за ним и двенадцатый; после этого колокол смолк. Двенадцать! А в постель он лег в начале третьего. Часы явно сломались. Наверное, сосулька попала в механизм. Двенадцать!

Скрудж щелкнул крышкой своего репетира, дабы поправить зазнавшиеся часы. Последовало двенадцать быстрых негромких ударов, потом все замерло.

– Такого не может быть! – возмутился Скрудж. – Я не верю, что проспал весь день и половину следующей ночи. Не верю, что с солнцем что-то приключилось и сейчас полдень!

Изрядно встревожившись, он выбрался из кровати и на ощупь добрел до окна. Первым делом пришлось стереть изморозь рукавом халата, но и после этого Скрудж почти ничего не увидел. Смог лишь различить, что на улице по-прежнему туманно и очень холодно, что не слышно никакой суеты, сутолоки и шебаршения, как оно наверняка было бы, если бы ночь неправомерно изгнала светлый день и завладела миром. Скрудж почувствовал немалое облегчение, потому что если бы дни перепутались, ему очень сложно было бы считать, как нарастают ежедневные проценты на ссуженные им в долг деньги.

Скрудж вернулся в постель и все думал, думал и думал, так и сяк вертел мысль в голове и все равно ничего не мог понять. Чем больше он думал, тем сильнее озадачивался, причем думал тем упорнее, чем упорнее старался не думать. Призрак Марли выбил его из колеи. Стоило ему, окинув случившееся мысленным взором, прийти к мысли, что это был сон, мысли его, подобно сжатой до предела и отпущенной пружине, возвращались к исходной точке и ставили его перед все тем же вопросом: «Сон или явь?»

Пока Скрудж лежал, часы отзвонили четверть еще три раза, и тут он вдруг вспомнил, что Призрак обещал ему явление своего собрата, когда пробьет час. Скрудж решил долежать до этого момента без сна, а учитывая то, что уснуть ему сейчас было не проще, чем войти в царствие небесное, это, согласитесь, стало наиболее мудрым выходом из всех возможных.

Четверть эта тянулась так долго, что Скрудж не раз вздрагивал при мысли, что случайно задремал и пропустил бой часов. Но вот наконец их звон достиг его недреманного уха.

– Динь-дон!

– Час с четвертью, – заметил Скрудж, отсчитав.

– Динь-дон!

– Половина! – догадался Скрудж.

– Динь-дон!

– Без четверти, – удивился Скрудж.

– Динь-дон!

– А вот и час ровно! – объявил Скрудж победоносно. – И никак иначе!

Эти слова он сказал еще до того, как раздался звон колокола – он гулко, зычно и заунывно отвесил один удар. Комнату тут же озарила вспышка, полог над кроватью взметнулся вверх.

Полог, говорю я вам, отдернула некая лапа. Причем это была часть полога не у ног, не у спины, а прямо перед носом у Скруджа. Полог отдернули. Скрудж, вздрогнув,