Пропавший - Микаэль Крефельд

Томас вернулся в каюту и взял оставленный на столе билет. Насколько ему было известно, только выдавшая этот билет туристическая компания «Канал турс» проводила экскурсии в форт Трекронер, расположенный у входа в Копенгагенскую гавань. Возможно, ответ был очень простым: до сих пор все искали спрятанный клад не в той крепости.

87

На Луизином мобильнике сразу включился автоответчик, и Томас оставил сообщение. Он коротко объяснил, что у него появилось предположение, где Могенс мог спрятать свою добычу, и что деньги, по всей вероятности, находятся не на Тойфельсберге, а в форте Трекронер. Он просил Луизу откликнуться как можно скорее, чтобы они обсудили, как действовать дальше. Положив трубку, он стал нетерпеливо ждать, глядя на телефон, надеясь, что Луиза немедленно ответит. Он не мог не признаться себе, что в нем пробудился охотничий инстинкт. Если бы на «Бьянке» работал мотор, он тут же повернул бы ключ зажигания и взял курс на форт. Можно было, конечно, ограничиться тем, что позвонить в центральный участок и преподнести им дело на серебряном блюдечке, но, зная свою везучесть, он подумал, что дело, конечно же, попадет к Миккелю, а этого он не хотел допускать. Томас подумал также, что журнал, в котором велась двойная бухгалтерия, наверняка лежит там же, где деньги, и видел некую высшую справедливость в том, что поможет Могенсу отомстить с того света его старинному мучителю. Если в результате Пондус Лауритцен угодит на несколько месяцев за решетку, ему это пойдет только на пользу!

Томас прождал звонка Луизы битый час. Ну а если совсем честно, то сорок пять минут, и на этом его терпение кончилось. Он достал старый рюкзак и сложил в него свитер, фляжку с водой, карманный фонарик и монтировку. Проверил, на месте ли складной нож «Лезерман» с четырнадцатью различными инструментами. Когда он вышел на корму, Мёффе посмотрел на него с интересом и завилял хвостом.

– А ты остаешься здесь, – сказал Томас собаке.

Мёффе в ответ фыркнул.

Томас понял, что недавно установившийся между ними мир снова оказался под угрозой. Выйдя на бак, Томас позвал Эдуардо. Не дождавшись ответа, спрыгнул в кокпит и заглянул в каюту. На яхте никого не было. Он достал мобильный телефон и набрал номер Эдуардо. Тот сразу снял трубку, на том конце слышались громкие голоса.

– Ты где? – спросил Томас.

– Сижу в ресторане «Канал» и пью розовое вино с… одной милой сеньоритой.

– И даже не помнишь, как ее зовут. Здорово! Я хочу взять твою резиновую лодку.

– Не вопрос! А куда ты собрался?

– В Трекронер.

Эдуардо хохотнул и, похоже, не поверил:

– Ладно, каждый развлекается как умеет. Бери, раз надо.

Через секунду Томас уже отвязывал конец, которым резиновая лодка с подвесным мотором была привязана к кечу. Он сел на банку, взялся за ручку и плавно дал газ.

88

От темной подворотни на другом берегу канала отделился чей-то силуэт. Затаившись в ее тени, человек терпеливо прождал, более суток, наблюдая из своего укрытия за «Бьянкой». Все это время он не ел, не пил и почти не спал. Так надолго превращаться в невидимку было большим искусством, доступным только самым лучшим сыщикам. К старости это искусство вырабатывало у сыщика терпение, но в придачу награждало его слабым мочевым пузырем. Человек справил малую нужду, провожая глазами резиновую лодку Томаса, которая скрылась, зайдя под мост Кристиансхавн-торв. Хауссер вышел из подворотни. После стольких дней, которые он провел в бегах, он устал, и вид у него был изнуренный, но глаза по-прежнему горели голодным волчьим огнем. Тридцать шесть часов ушло у него на то, чтобы добраться сюда на товарных составах. Он вынул из уха белую таблетку микрофона и намотал проводок на радиоприемник, от которого она работала. Возможности этого устаревшего устройства были ограниченны, однако Хауссеру удалось кое-что разобрать благодаря передатчику, который он прошлой ночью пристроил на двери каюты. Если бы не чертова псина на яхте, он установил бы передатчик в каюте и слышимость была бы лучше, но он все-таки уловил главное. Слова «Могенс», «добыча», «Тойфельсберг» и «Трекронер». Хауссер знал, где находится форт Трекронер, это было известно любому туристу, прочитавшему хотя бы одну брошюру. Гордятся датчане своей историей! Историей, полной поражений. Но этот народ не ходит строем, странный народец, который окольными путями подбирается к нужному решению. Живой пример тому такой субъект, как Томас. Хауссер совершенно не представлял себе, каким образом этому датчанину удалось напасть на его след, но знал, что только ему – ему, а вовсе не немецкой полиции – он обязан тем, что оказался в положении скрывающегося беглеца. То рвение, с каким он тогда преследовал Хауссера по улицам Берлина, доказывало, что он из тех, кого ничто не остановит. Он, как и Хауссер, обладает инстинктом убийцы, такой же жаждой крови, хотя и подавляет в себе кровожадные порывы. У кого, как не у Томаса, есть шанс отыскать спрятанную добычу! Хауссер знал, что, решившись на заграничный вояж в Копенгаген, он сильно рискует, но похоже, что этот риск себя оправдывал. Если у него и впрямь получится завладеть деньгами Могенса, то вместе с теми суммами, которые он насобирал у других поклонников Ренаты, этого хватит для достойного существования на заслуженном отдыхе. Он еще не придумал, где его проведет. Может быть, на Кубе? Ведь туда, кажется, ему предлагал отправиться Штраус? Он даже усмехнулся, вспомнив об этом диком предложении. Однако, может быть, ему все же удастся попасть на какое-нибудь торговое судно, направляющееся в эту страну, подкупив нужных людей, и в конечном счете он окажется в Гаване, где его примут с почестями как одного из последних героев социализма. А кто же он иначе, как не такой герой?

89

Держась за канат, протянутый от носа резиновой лодки, Томас откинулся назад, и лодка качнулась. Маленький «Зодиак» прошел мимо экскурсионных судов вдоль Лангелиние и взял курс на старый форт перед входом в гавань. Из-за широкого входа в Копенгагенскую гавань и свежего ветра, который дул с Эресунна, волнение на ее акватории было как в открытом море, и даже плававшие рядом экскурсионные катера, хотя и были куда больше резиновой лодки, испытывали боковую качку. Капризный навесной мотор начал стучать, и Томас бросил на него тревожный взгляд. Перед тем как выйти в море, он забыл проверить, сколько бензина осталось во встроенном баке. Если мотор сейчас откажет, лодка станет неуправляемой и наверняка перевернется. Он убавил газ, и мотор снова заработал ровно. Через несколько минут Томас оказался у входа во внутренний бассейн старого форта и направил в него «Зодиак»; там почти не было волнения. Один из экскурсионных катеров только что подошел к причалу перед зданием казематов, там высаживались туристы. Томас направил лодку к южному берегу и причалил ее перед бывшим комендантским домом, где сейчас расположилось кафе. Он подошел к кафе и заглянул в открытую дверь. Вытиравший столики официант обернулся к нему и предупредил:

– Через десять минут мы закрываемся.

Томас кивнул:

– Когда отправляется последний экскурсионный катер?

– В двадцать часов.

Томас поднялся по скосу на заросшую травой крышу склада боеприпасов, откуда можно было обозревать крепость. Своими серыми бетонными зданиями и белым маяком она всегда напоминала Томасу Алькатрас. Крепость оказалась больше, чем ему представлялось, и он подумал, что в ней, должно быть, бесчисленное множество укромных мест, в которых Могенс мог запрятать свою добычу, и первоначальный план уже не выглядел таким легковыполнимым.

Во внутренний бассейн вошел еще один экскурсионный катер и причалил к пристани. С десяток туристов, которые на нем приехали, прямиком направились в здание казематов. Томас вспомнил, что несколько помещений там занимает выставка, рассказывающая об истории форта, остальные же заброшенные строения остаются безлюдными.

Томас подумал, что на острове Могенс располагал очень ограниченным временем, ему нужно было успеть обратно к отправлению берлинского поезда. Значит, он должен был сразу пойти к заранее намеченному месту, а затем быстро вернуться на катер. Главной помехой для него были остальные туристы. Большинство из них наверняка отправились в казематы, но среди них, конечно, были и такие, кто захотел побродить по территории между складами боеприпасов и батареями старых пушек. В таком случае Могенс, вероятно, направился в пустынную северную часть крепости, подальше от казематов и кафе, если только он не присмотрел какое-то место в самом главном здании. Томас спустился с возвышения и направился к казематам.

На втором этаже пахло сыростью и плесенью, как на Тойфельсберге, не было только сладковатого трупного запаха. Откуда-то из дальнего конца комплекса доносились голоса туристов, гулко отдававшиеся от бетонных стен. Многочисленные складские помещения с цилиндрическими сводами придавали зданию вид лабиринта. Все помещения были связаны друг с другом, и в большинстве из них среди голых бетонных стен не нашлось уголка, где можно было что-нибудь спрятать. Томас перешел на следующий этаж. Голоса туристов смолкли, сменившись доносившимися снаружи криками чаек. Третий этаж был точным повторением второго. Здесь также не нашлось ни одного укромного местечка, где Могенс рискнул бы спрятать свое сокровище. Обойдя все здание, Томас поднялся по лестнице на открытую площадку, где находился наблюдательный пункт и батарея. Пушки оттуда давно были убраны, и остался только выступ с платформой. Томас посмотрел вниз на внутренний бассейн. Последние туристы уже садились на катер, чтобы вернуться в город. Туда же бегом спешил и официант кафе. Это был последний рейс, и, когда этот теплоход уйдет, Томас останется совершенно один на всей территории форта.