Звезда Ассирийского царя - Наталья Александрова

– Ага, сейчас, – пробормотала Юлия, – разбежалась.

Она пошла вперед, аккуратно ступая по следам. Дошла до проема в деревянной стене и поняла, что перешла на чердак соседнего дома. Тут было не так пусто, валялись какие-то ящики и коробки, а в углу – старый матрас, и на нем пачка газет и рваная кожаная сумка. Кто-то здесь обжился, не та ли старуха, что сидела у подъезда…

Юлия шла по следам, которых теперь стало больше, свернула к открытой двери, спустилась по лестнице на пятый этаж. Там на подоконнике сидел мужик в тренировочных штанах и галошах на босу ногу и пил пиво из жестяной банки. На Юлю он глянул равнодушно. Она оказалась в соседнем дворе и вышла на Литейный далеко от того места, где те два урода поставили машину.

Нужная маршрутка подошла быстро. Юлия села, махнув рукой на конспирацию.

Большой и богатый город Ниневия. Нет другого такого богатого города во вселенной, ибо в этом городе находится престол ассирийских царей, чья власть простирается от Южного моря, в которое впадают великие реки Тигр и Евфрат, до северных гор, откуда эти реки берут начало, от диких скифских степей до окраин Египта. И из всех стран и городов, подвластных ассирийскому престолу, днем и ночью идут в Ниневию караваны с золотом и серебром, с пряностями и благовониями, с дорогими тканями и узорными доспехами, с диковинными зверями и редкими каменьями и рабами, рабами, рабами. Ни днем, ни ночью не спит Ниневия, город золота, город крови. Шумят ее рынки, торгуются на них разноплеменные купцы, звучит арабская, арамейская, персидская речь. В тенистых садах ниневийских, во дворцах знатных вельмож не прекращаются шумные кутежи и пьяные оргии. Гремят бубны и кимвалы, звенят золотые браслеты на запястьях мидийских танцовщиц, льется рекой сладкое эламское вино.

Большой и богатый город Ниневия, город крови, логово львов. Много в этом городе храмов, в которых мудрые жрецы возносят молитвы и приносят богатые жертвы жадным до крови ассирийским богам: владыке Ашшуру, создателю мира, Воительнице Иштар, облаченной в одежды из пламени, громовержцу Адоду, могучему Раману, коварному Шамашу и другим, коим несть числа.

Принося свои жертвы, жрецы просят у богов хорошего урожая и многочисленного потомства для ассирийцев, просят побед для ассирийского оружия.

И боги до поры милостивы к ним.

Большой и богатый город Ниневия, огромны владения ассирийских царей, но неспокойно на границах этих владений. На юге бунтуют халдейские княжества, на востоке угрожает Ассирии Египет, на западе набирает силу Мидия, копит злобу Элам, на севере – горные царства Урарту и Манну. А самая страшная, самая грозная сила надвигается из-за Кавказских гор, из бескрайних степей, – скифы, дикий и воинственный народ, многочисленный, как песчинки на берегу моря.

И словно мало этих врагов – еще один враг замышляет коварные козни: древний Вавилон, великий город, врата богов.

Вавилон куда древнее, чем Ниневия. Храмы его многочисленнее, жрецы в этих храмах могущественнее ниневийских. Грозный вавилонский бог Бэл-Мардук древнее и страшнее молодых ассирийских богов.

Властители Вавилона, знатные горожане и жрецы, терпят пока ассирийское владычество, но стоит только зашататься ниневийскому трону – они тут же нанесут предательский удар в спину своим молодым братьям. И не остановит их то, что говорят они на одном языке, и молятся одним богам, и чтут общих предков. Втайне от царя правители Вавилона ведут переговоры с воинственными халдейскими князьями, и с правителями Мидии, и даже с дикими и воинственными скифами.

Но сильна пока Ниневия, логово львов, город крови, и враги ее затаились до поры. Триста тысяч человек живет в огромном городе: вельможи и жрецы, купцы и воины, музыканты и блудницы, чиновники и мастеровые, прислужники и рабы. Двадцать тысяч воинов составляют только столичный гарнизон.

Высокими стенами окружена Ниневия, двенадцать ворот проделано в этих стенах. Возле каждых ворот дежурит стража, проверяет всех, кто входит и выходит из города, чтобы не пробрались в великий город вражеские лазутчики.

Глубокой ночью к воротам Иштар подъехала повозка, запряженная парой гнедых лошадей. В этой повозке ехал старый человек в скромной дорожной накидке в сопровождении двух слуг.

Повозка остановилась перед воротами. Бородатый стражник вышел навстречу, оглядел приезжих, спросил хриплым спросонья голосом:

– Кто такие? По какой надобности?

– Я – Энну-Иддин, писец из Вавилона, – отвечал старик, – еду в храм Воительницы Иштар, там есть для меня работа, нужно прочесть старые таблички. А эти люди – мои слуги.

– Назовите свои имена! – проговорил стражник, обернувшись к слугам.

– Я – Шамшиль, – отвечал старший из них, – а это – Гумиль…

– Почему он сам не скажет, как его зовут?

– Он нем, благородный господин!

– Проезжайте! – Стражник отодвинул рогатку, преграждавшую проезд к воротам, отступил в сторону.

Повозка загремела колесами по вымощенным сырыми кирпичами улицам Ниневии. Миновав жилища городской бедноты, выехала на Храмовую дорогу, остановилась возле святилища Воительницы Иштар.

Слуги помогли своему хозяину выбраться из повозки, подвели его к задней двери храма, постучали в нее.

Дверь приоткрылась, и на пороге показался молодой заспанный служитель.

– Кто такие? Что нужно?

– Во имя нашего владыки Мардука, грозного и непобедимого! Передай главному жрецу, что прибыл старый писец из Вавилона.

– Старый писец? – Служка презрительно уставился на пришельца. – Стоит ли из-за тебя беспокоить главного жреца?

– Передай что велено, если не хочешь получить плетей! – прикрикнул на него старик.

Что-то было в его голосе, какая-то властная сила, – и служка отправился исполнять приказ.

Через несколько минут у двери появились трое людей в длинных черных накидках. Низко кланяясь старику, они распахнули ворота храма, чтобы повозка могла въехать во двор. Заперев ворота, они повели приезжего во внутренние покои.

– Господин главный жрец ждет тебя! – сообщил при этом один из провожатых.

Гостя проводили в небольшой круглый зал, вдоль стен которого стояли скамьи из черного камня. На этих скамьях сидели несколько человек, лица и одежда которых говорили о знатности и богатстве. Один из них, худощавый старец в черном, вышитом серебряными звездами плаще, поднялся навстречу гостю и обнял его:

– Приветствую тебя, старший брат мой, Уста Мардука! Благополучно ли было твое путешествие?

– Благодарю тебя, брат мой, Уста Иштар! Боги благоприятствовали мне. Ни злые люди, ни дикие звери не встретились на моем пути.

– Благополучны ли дела в храме, где ты несешь свою службу, в доме господина нашего Бэл-Мардука?

– Благополучны. Господин наш Бэл-Мардук доволен нашими жертвами, но он ждет, когда же ему будет возвращено прежнее могущество, когда древний Вавилон вновь станет столицей мира!

– Мы все ждем этого…

– Удалось ли вам то, о чем мы говорили на прошлой встрече?

– Нет. – Жрец Иштар помрачнел. – Пока что боги хранят Ашшурбанипала. Послушай нашего друга Набла-Ласара, он расскажет тебе, как все произошло…

Одноглазый вельможа поднялся со скамьи, поклонился старому жрецу и заговорил:

– Я нашел молодого воина, с которым царь поступил несправедливо, и долго говорил с ним. Я убедил его, что только смерть царя может спасти его от бесчестья. Воин выслушал меня и согласился выполнить святое дело. Но тут вмешались сами боги: на этого воина напал лев, и царь поверг зверя своей рукой. Так что несчастный раскаялся в своем намерении и отказался от моего предложения…

– Он жив? – осведомился жрец.

– Нет, конечно, святой старец! Я заставил его умолкнуть навсегда.

– Что ж, значит, молодые боги Ассирии и впрямь защищают царя.

– Что же нам делать, святой старец?

– Мы противопоставим молодым богам мощь древних богов Вавилона, мощь великого нашего господина Бэл-Мардука. Я приехал сюда не с пустыми руками, я привез вам великую святыню, я привез «Звезду Вавилона»!

Все присутствующие в волнении поднялись со скамьи и застыли в священном трепете.

– Где же она? – заговорил первым главный жрец Иштар. – Где наша древняя святыня?

– Вели привести сюда моего молодого слугу – того, который нем.

Через минуту немого слугу привели в круглый зал. Старый жрец подошел к нему, велел открыть рот. Когда слуга исполнил его приказ, жрец отвязал конский волос, привязанный к зубу немого, и потянул его. Потянув за волос, он вытащил из горла слуги рыбий пузырь, внутри которого просвечивало что-то темно-красное. Вспоров пузырь ножом, жрец извлек из него большой красный камень, внутри которого тускло светилась пятиконечная звезда, пентакль.