Запретная связь - Геннадий Геннадьевич Сорокин

— Зачем Осиповой нужен был такой учет? Чтобы держать жиличек в узде?

— Конечно! Какая бы власть ни была у Осиповой-завхоза, она все равно имела свои пределы. Тайная власть пределов не имеет. Если ты знаешь о порочащем человека поступке, то одного намека о разоблачении хватит, чтобы из него можно было вить веревки. Медикаментозное прерывание беременности в кустарных условиях — это поступок, позорящий любую женщину. Сам по себе аборт в нашем обществе не одобряется, даже если на него пойдет замужняя женщина, а уж о незамужней девице и говорить нечего! Что люди скажут про аборт? Нагуляла, стерва, сама не знает, от кого зачала! При медицинском аборте об утилизации плода любви голову ломать не надо, санитарки все за тебя сделают. При кустарном прерывании беременности есть один мерзкий с любой точки зрения момент — это зародыш, которого надо или самостоятельно захоронить, или выбросить на свалку, тут у кого на что нервов хватит. Ты видел зародышей? Ужасное зрелище. Теперь представь, что ты познакомился с девушкой, считаешь ее ангелом во плоти, а она, оказывается, до тебя не просто со всеми мужиками таскалась, но еще и плод любви собственноручно в рощу отнесла. Будешь ты на такой девушке жениться или нет? А теперь посмотри на эту ситуацию с другой стороны. На что пойдет девушка, у которой свадьба может сорваться из-за совершенной когда-то ошибки? На все пойдет. Ноги Осиповой целовать будет, лишь бы та лишнего жениху не наговорила. Но мы отвлеклись! Морально-этические проблемы оставим в стороне, а для себя отметим вот какой факт: у кого тетрадь с учетом выдачи таблеток, у того и власть над девушками! Алексеев заявил Осиповой, что он все знает о тетради, и потребовал предоставить ему эту тетрадку для «ознакомления». Осипова, естественно, отказалась. Алексеев клятвенно пообещал ей, что не пройдет и полугода, как он подловит Осипову на мухлеже с имуществом общежития и посадит на скамью подсудимых в самом прямом смысле слова. Осипова восприняла угрозы серьезно и решила избавиться от Алексеева. Она заметила, что Алексеев демонстративно игнорирует всех девушек в общежитии, кроме Козловой и Викторовой. К ним он был явно неравнодушен. Козлова ухаживания Алексеева пресекла самым радикальным методом, застращала его высокопоставленными любовниками, и Алексеев отстал от нее. Осталась Викторова, девушка красивая, но холодно неприступная. Ради интимной связи с ней Алексеев был готов на все. Для него Викторова была ступенькой в самоутверждении. Наверное, в юности ему какая-нибудь красавица жестко отказала во взаимности, вот он и мечтал взять реванш спустя много лет. Осипова решила воспользоваться тайными желаниями Алексеева. Она вызвала Викторову и пригрозила, что если та не поможет ей избавиться от Алексеева, то руководство завода узнает о ее «странной» дружбе с Каменевой. Викторовой некуда было деваться. Ее бы за одни слухи из заводского отдела кадров уволили. Отдел кадров «Химволокна», как и все заводоуправление в целом, — это лицо завода. По его сотрудникам судят обо всем предприятии, так что девушкам с сомнительной репутацией там не место. Викторова после угроз согласилась помочь Осиповой и привлекла к этому делу Каменеву. План у Осиповой был такой: Викторова принимает ухаживания Алексеева и предлагает ему «интересно» провести время у нее в комнате, когда соседок не будет. Свидание, разумеется, должно начаться с распития спиртного. Как только гость потеряет бдительность, Викторова должна была подсунуть ему рюмку водки с растворенными таблетками. От этого зелья Алексеев должен был вырубиться на некоторое время. Вместе с вернувшейся с работы Каменевой Викторова должна была переодеть гостя в обноски и вытащить его на лестничную клетку. Очнувшись, Алексеев вернулся бы в комнату, где распивал спиртные напитки, и потребовал бы открыть дверь. Представь себя на его месте! Ты сидел с красивой девушкой, обнимал ее, целовал, предвкушал радости любви, потом наступил мрак, и вот ты лежишь черт знает где, в чужой одежде, без удостоверения, и не помнишь, как сюда попал. Уйти домой в таком виде Алексеев не мог бы, так что ему хоть как пришлось бы вернуться к Викторовой. Девушки бы ему дверь не открыли. Алексееву отступать было бы некуда, и он стал бы ломиться в комнату, наплевав на приличия и соблюдение тишины в общежитии в ночное время. На шум выглянули бы жилички с этажа, начался бы грандиозный скандал, с вахты бы вызвали милицию. Осипова рассчитывала, что после этих событий Алексеева отстранили бы от оперативной работы в Девичьем домике и перевели на другой участок. Но она ошибалась! После такого скандала мы бы уволили Алексеева, чтобы не позорил советскую милицию. Дебош в пьяном виде на обслуживаемом участке ему бы никто не простил.

— Мощный план! — согласился Агафонов. — Осипова все правильно рассчитала. В любом случае, после скандала Алексеева в Девичьем домике она бы больше не увидела.

— Вначале у Осиповой и Викторовой все пошло так, как они задумали. Соседка Викторовой уехала на выходные к родителям в деревню, Каменева вышла на работу во вторую смену. Алексеев вечером незаметно прошел в общежитие и уединился с Викторовой. С собой он, как джентльмен, принес бутылку водки и шампанское. О том, что было дальше, Осипова не знает.

— Как не знает? — удивился Агафонов.

— А вот так! — усмехнулся Мустафин. — Осипова ушла с работы в пятницу еще до того, как Алексеев пришел в общежитие. О его смерти она узнала только в воскресенье. Перепугалась и решила ничего не выяснять, пока все само собой не прояснится. Она поклялась мне здоровьем мужа, что ни с Викторовой, ни с Каменевой о событиях той ночи ни разу не говорила. Даже когда выяснилось, что смерть Алексеева наступила из-за болезни почек, то и тогда они не собрались, чтобы обменяться мнениями.

— Та-а-ак, — протянул Агафонов, мгновенно просчитав складывающиеся комбинации. — Им действительно не о чем было говорить. Они стали друг друга бояться. Осипова могла подумать, что девки специально отравили Алексеева, а Викторова с подругой могли решить, что это завхоз подсунула им яд вместо снотворного. При таком раскладе они будут друг от друга подальше держаться. Осипова не сказала, кто ей посоветовал добавить в раствор для прерывания беременности минеральное удобрение?

— Нет, конечно.

— Понятно. Во всей этой истории у нас пока один медик — Абызова. Наверняка это она догадалась, как изменить состав зелья, чтобы оно на время здорового мужика в бесчувственную мумию превратило. Александр Сергеевич, откройте секрет: как вы догадались, что на Алексееве была