Призрак Фаберже - Николас Николсон

— Да ладно. Вот смотри. Вчера на твое имя пришел факс из «Лейтона». Похоже, тебе придется от нас уехать. Жена будет очень расстроена.

Саша взглянул на факс — тот самый, что уже видел в гостинице. К нему была прикреплена записка от Джона Бернхэма, в которой тот разъяснял, что, поскольку Саша теперь является начальником отдела, ему неудобно быть гостем потенциального клиента, тем более что его ждет столько работы.

— Жаль, что ты не сможешь побывать у нас на даче, — заговорил Дикаринский. — Белово такое красивое место. Но я рад, что твое семейство отказалось от иска. Теперь нам будет легче заполучить Снегурочку в нашу коллекцию. Приятно было с тобой познакомиться, Саша. Я закажу тебе номер и позабочусь, чтобы ты и твои коллеги хорошо провели вечер. Твои вещи соберут и отправят в гостиницу. Все будет так же, как в Петербурге.

Включая слежку, подумал Саша. Он поблагодарил Дикаринского и вышел из библиотеки. В своей комнате наверху Саша обнаружил записку от Дмитрия, лежащую на кровати рядом с приготовленным костюмом.

«Дорогой Саша!

Рад, что все так хорошо закончилось. Я очень рассчитываю на тебя в Нью-Йорке. Надеюсь на длительное и плодотворное сотрудничество. Нам надо поговорить до твоего отъезда. У меня есть предложение, которым ты наверняка заинтересуешься…»

Подняв глаза, Саша оглядел комнату. Пока он говорил с Дикаринским, все его вещи аккуратно упаковали. Он снова вернулся к записке.

«…Пожалуйста, прими этот скромный презент как залог нашей будущей дружбы. Я обнаружил эту вещицу у одного московского коллекционера и она по праву принадлежит тебе.

С уважением,

Дмитрий».

На кровати Саша заметил знакомую шкатулку из падуба. Он осторожно откинул крышку. На белом атласе лежала прекрасная бриллиантовая брошь в виде мальтийского креста на фоне полумесяца — фамильный герб Озеровских. С обратной стороны были видны два характерных выступа, указывающих на то, что когда-то это была заколка для волос.

Саша повертел брошь в руках. Красивая вещь, тонкая работа, все клейма на месте. Но все же что-то в ней было не так. Прикрыв брошь рукой, он посмотрел на свое кольцо с печаткой, где тоже был изображен герб Озеровских.

Полумесяц на броши был обращен в другую сторону.

Фаберже никогда не допустил бы подобного промаха. Но если взять за образец герб со старой гравюры или случайно сохранившегося негатива, такая ошибка будет вполне естественной.

Значит, за всем этим стоит не Дикаринский. Марина была права. Это Дмитрий.

Но кто мог сделать подобную вещь? Ведь качество работы было безупречным. Саша лихорадочно перебирал варианты, пока его не осенило. Надо встретиться с Вадимом Орловским, ювелиром, о котором ему в Кремле говорил Геннадий. Но начать необходимо все-таки с архива.

Переодевшись, Саша нажал кнопку звонка, чтобы забрали его вещи. Бросив прощальный взгляд на английскую спальню, он вышел в холл и, медленно спустившись по лестнице, сел в ожидавшую его машину.

Глава 19

Приехав в гостиницу, Саша первым делом подошел к стойке.

— Доброе утро. Моя фамилия Озеровский…

— Да-да. Мне только что звонили из «Мосдикнефти». Посыльный проводит вас в номер. Сейчас отнесут ваш багаж.

— Спасибо, — поблагодарил Саша, беря ключ. — Я оставлял здесь записки для мисс де Витт и графини Шутиной. Они их забрали?

Дежурная посмотрела на экран компьютера.

— Да, забрали.

— Благодарю вас.

Саша последовал за посыльным в номер, который не уступал роскошью его апартаментам в «Астории». Дав посыльному на чай, Саша проверил телефон. Никаких сообщений. На столе лежало несколько записок. Он принялся их читать.

«Саша!

Какая прекрасная идея! Мы с Джоном просто счастливы пойти на балет. Давайте встретимся и выпьем перед спектаклем. Это замечательно!

Элиза Бернхэм».

Саша недоуменно поднял брови и открыл следующий конверт.

«Просто божественно. Встречаемся в два, а потом ты мне скажешь, что надеть вечером.

Тысяча поцелуев.

Виктория».

Зазвонил телефон.

— Это Маша из офиса господина Дикаринского. Помните, я сопровождала вас в поезде?

— Конечно, помню. Как дела, Маша?

— Вся в работе. Господин Дикаринский попросил меня как-то отметить ваше новое назначение. Мы устроим небольшой прием в вашей гостинице, а затем вы поедете в Большой театр смотреть «Баядерку». После спектакля будет ужин в «Яре». Это очень живописный русский ресторан. Я взяла на себя смелость пригласить мистера и миссис Бернхэм, миссис Холтон, миссис Мартин, мисс де Витт, графиню Шутину и чету Антропиных. Вместе с вами набирается десять человек. Как раз для президентской ложи.

Саша быстро произвел несложный подсчет.

— Но ведь получается всего девять человек.

— Да, конечно. Но раз Дикаринские уезжают на дачу, десятым может быть господин Дурасов.

— Ну, разумеется, — ответил Саша. — Маша, вы предусмотрели решительно все. Благодарю вас.

— Мы еще увидимся. До свидания.

Она повесила трубку.

Быстро собравшись, Саша надел пальто и направился в вестибюль, где, по его расчетам, в этот час должно быть довольно многолюдно. Достав мобильный телефон, он пошарил в кармане, чтобы найти листок с номером телефона. Спускаясь по широкой лестнице за группой японских туристов, набрал номер. После нескольких звонков ему ответил мужской голос:

— Слушаю.

— Это господин Орловский? — спросил он по-русски.

— А кто его спрашивает?

— Моя фамилия Озеровский, я друг Геннадия Антропина.

— Друг Геннадия — мой друг, — ответил Орловский. — Чем могу служить?

— Моей подруге надо срочно сделать бриллиантовые серьги, — начал Саша и, сделав паузу, добавил: — Я слышал, что к вам часто обращается Дмитрий Дурасов.

— Ох уж этот Дмитрий, — засмеялся Орловский. — Вечно он торопится. Да, я выполняю его заказы. Что касается вашей просьбы, то, если модель не слишком сложная и вам не требуется особой оправы, я сделаю серьги довольно быстро. Сегодня у меня времени нет, но вот завтра я относительно свободен. Сейчас ко мне должен прийти Дмитрий. Я кое-что реставрирую для него.

— Да, он мне говорил.

— Я ему скажу, что вы звонили. Рад, что он рекомендует меня своим знакомым.

— Нет, лучше не говорите. Он будет недоволен, что я отвлекаю вас от реставрации, — засмеялся Саша. — Так вы ему не скажете?

— Конечно, нет, — пообещал Орловский. — Я умею хранить секреты, тем более что работаю не только на него. Я живу рядом с Арбатом. Запишите мой адрес. Завтра в десять вам удобно?

Договариваясь о встрече, Саша все время перемещался по вестибюлю, присоединяясь к разным группам туристов. Однако охранников не было видно и, кажется, никто за ним не следил.

Когда Саша подошел к стойке, дежурный указал ему на диван, где сидел Геннадий. Саша с улыбкой подошел к нему.

— Ну, как прошел московский вечер? — поинтересовался Геннадий.

— Расскажу в архиве.

— Есть что рассказать?

— Более чем достаточно. Мои кузины тоже приедут.

— Они что, архивариусы?

— Нет, но вместе мы знаем восемь языков, и это совсем не лишнее. Ведь там полно работы.

— Ну, хорошо. Нам действительно придется попотеть. Я не уверен, что мы сможем найти нужные папки. Там находится личный архив семьи Романовых, а это настоящий лабиринт, где ничего не стоит потеряться.

— Понятно, — ответил Саша. — Ну что ж, пойдем. Нас ждет машина.

Пройдя мимо гостиничной охраны, они вышли на улицу.

Едва они сели, машина сорвалась с места и покатила по московским улицам. Мужчины долго ехали молча. Наконец Саша заговорил:

— Я позвонил Орловскому.

— Зачем?

— Дмитрий подарил мне брошь, которая якобы принадлежала моей семье. Но я заметил, что наш герб там изображен неправильно. Мне кажется, что ее изготовил Орловский.

— Он действительно прекрасный мастер, но подделками никогда не занимался.

— Почему ты так думаешь? Возможно, именно он сделал Снегурочку.

— Таланта у него на это хватит, тут я с тобой согласен. Но он не умеет делать пурпурин и, кроме того, это очень честный, глубоко верующий человек. Он не способен на мошенничество.

— Но может быть, его заставили?

— Вряд ли. Он бы тогда нарочно сделал какую-нибудь ошибку, заметную для специалиста.

— Например, герб в зеркальном отражении?

— Возможно. Или перепутал бы инвентарный номер, или поставил бы одесское или киевское клеймо на вещи, которая могла быть сделана только в Москве или Петербурге. Он собирается составить catalogue raisonné[22] — полный перечень всех подлинных изделий Фаберже. Орловский — один из самых крупных специалистов в этой области.