Призрак Фаберже - Николас Николсон

— Тогда пойдем к нему завтра вместе. Встреча обещает быть интересной.

Машина подъехала к архиву Академии наук, где хранились документы царской семьи. У дверей их встретил энергичный старик, который радостно приветствовал Геннадия.

— Саша, познакомься с моим другом, Кириллом Степановичем. Он должен знать об этих папках.

— Кирилл Степанович, извините, перейду прямо к делу. Мне нужны кое-какие сведения об одном изделии Фаберже.

— Здесь я вам ничем помочь не смогу. Все архивы Фаберже находятся в Петербурге.

— Но мне нужны особые сведения. Я слышал, что у Комиссии по изъятию ценностей имелся список конфискованных изделий, который совсем недавно был затребован Алмазным фондом.

— Молодой человек, скажите мне, что именно вас интересует, и я подскажу, как это найти, — сказал Кирилл Степанович.

— Я предполагаю, что вещь, которой я интересуюсь, могла быть конфискована в тридцатые годы, а затем продана Комиссией по антиквариату на Запад, так как она оказалась в частной коллекции в Германии.

— Этих сведений для меня недостаточно. По ним ничего не найдешь.

— Значит, списки конфискованного нам не помогут?

— Слишком мало информации, чтобы что-нибудь найти, — заметил Геннадий.

Вздохнув, Саша отвернулся и стан искать глазами место, где можно было бы посидеть, дожидаясь Марины с Викторией. Мимо него непрерывным потоком шли люди, пришедшие покопаться в архивах.

— Подождите-ка, — остановил его Кирилл Степанович. — Как вы сказали вас зовут?

— Озеровский, — снова повернулся к нему Саша. — Александр Кириллович.

— Князь Озеровский?

— Бывший, — улыбнулся Саша.

— У меня есть идея. Мог кто-нибудь из ваших слуг знать об этой вещи?

— Возможно.

— Тогда все просто. Вы должны обратиться в КГБ.

— Куда? — раздался голос позади них.

Обернувшись, Саша увидел Марину с Викторией.

— Сведения, которыми мы располагаем, слишком расплывчаты и списки конфискованного тут не помогут. Нам надо обращаться в КГБ, — сказан им Саша по-английски.

— Зачем? — спросила Виктория.

— Пойдемте присядем, — пригласил их Кирилл Степанович.

Он привел их в небольшую комнату на первом этаже. Когда все расселись, Кирилл Степанович занял место во главе стола.

— Списки конфискованного нам не помогут, — начал он. — Это бесконечный перечень вещей, которые были изъяты из банковских и домашних сейфов, из хранилищ, усадеб и так далее. Там указываются только сами предметы. Если бы вы искали царское колье или потир из какой-то определенной церкви, тогда стоило бы обратиться к этим спискам, так как они составлены по месту конфискации. Хотя зачастую они были неполными. Но поскольку у вас только имя владельцев, причем довольно известное, вам лучше обратиться в КГБ.

Саша посмотрел на кузин. Марина вполголоса переводила сказанное Виктории. Когда она закончила, Виктория, кивнув головой, спросила:

— А почему в КГБ?

— Видите ли, когда в тридцатые годы стране потребовались деньги, Сталин занялся поиском уцелевших ценностей. НКВД, секретная полиция тех времен, арестовала множество людей, которые были как-то связаны с богатыми семьями, банками, ювелирными фирмами. Они допрашивали бывших слуг и родственников дворян, купцов и академиков, чтобы выяснить, что те знают о сокрытых ценностях.

— Ну и что? — спросил Саша.

— А то, что, если вы пойдете в архив КГБ и скажете, что вы князь Озеровский и хотите ознакомиться с досье вашей семьи, вам выдадут дело, в котором имеются имена арестованных друзей, знакомых и слуг, протоколы допросов и, может быть, даже указана дальнейшая судьба этих людей.

— Но ведь эти дела наверняка засекречены. Разве я могу прийти с улицы и потребовать любые папки?

— Можете. Правда, подчас это долгая история. После падения коммунистического режима дела рассекретили и стали выдавать на руки тем, кто имеет для этого основания. У нас с Геннадием там есть друзья. Мы вам поможем.

Саша взглянул на Марину, переводившую для Виктории.

— Ну, что будем делать? Так мы сможем выяснить, передала ли Сиси фигурку кому-то из слуг, но это вряд ли прольет свет на подлинность Снегурочки.

— Я пойду с тобой и помогу искать, — заявила Марина. — Вместе с Геннадием мы все быстро перетряхнем.

— Была бы счастлива присоединиться, но без русского языка мне там делать нечего. Пожалуй, я поеду в гостиницу, — сказала Виктория.

— Нет, — возразил Саша. — В КГБ я попытаюсь поговорить с людьми, расследующими кражи художественных ценностей. Возможно, у них есть какие-то сведения о похищенном в петербургских архивах. Ты же можешь просматривать рисунки. На Лубянку надо ехать всем вместе.

Саша с трудом выговорил это слово — ведь с ним было связано столько людского горя и страданий.

Выехав на Лубянскую площадь, машина подъехала к фасаду здания КГБ, которое выглядело как старинный русский особняк, чудовищно разросшийся на стероидах.

Завернув за угол, они остановились у одного из подъездов.

— Пойду разузнаю насчет досье, — сказал Геннадий, обернувшись к ним с переднего сиденья.

Он начал было вылезать из машины, но вдруг остановился.

— Если я не вернусь, передайте моим детям, что я их любил.

Саша с Мариной в ужасе застыли на месте.

— Простите. Это наш черный юмор, — пояснил он, закрывая дверь.

Марина взяла Сашу за руку, и они молча стали смотреть в окно.

Через десять минут Геннадий вышел из подъезда и, чуть улыбаясь, вернулся к машине.

— Все немного иначе, чем я себе представлял, но шансы у нас есть. Они заинтересовались вашим случаем и просят зайти. Мой друг покажет нам дела без прохождения обычных формальностей. Выходите.

Открыв дверь, он помог женщинам выбраться из машины. Поднявшись по лестнице, они вошли в вестибюль, где Геннадия с Викторией сразу же проводили в отдел по борьбе с фальсификацией произведений искусства. Саша с Мариной остались ждать в вестибюле.

Там ярко горели лампы дневного света и деловито сновали вооруженные люди в форме. Саша подумал, что если бы он пришел в штаб-квартиру ФБР в Квонтико, штат Виргиния, все выглядело бы точно так же. Однако здесь, несмотря на их явно западный вид, на них не обращали никакого внимания и даже старались не встречаться с ними взглядом.

Наконец к ним подошел молодой сотрудник.

— Разрешите представиться, — сказал он. — Моя фамилия Ковалев.

— Александр Озеровский, — отрекомендовался Саша, протягивая ему руку. — А это Марина Шутина.

Обменявшись с Сашей рукопожатием, Ковалев поцеловал Марине руку.

— Графиня, прошу вас пройти со мной.

В ответ Марина ослепительно улыбнулась.

Молодой человек провел их к лифту, а затем проводил до небольшой комнаты, где стоял стол и несколько складных стульев.

— Какие именно дела вас интересуют? — спросил Ковалев.

— Озеровских, — ответил Саша.

— И Шутиных, — добавила Марина. — Когда еще представится такая возможность, — сказала она по-английски, повернувшись к Саше.

Некоторое время они сидели в комнате одни. Разговаривать им не хотелось. Саша представил, что должна чувствовать Виктория, оставшаяся одна с Геннадием и не понимавшая ни слова по-русски. Он уже пожалел, что взял ее с собой.

Минут через двадцать появился Ковалев с двумя папками. Ту, что потоньше, он положил перед Сашей, а более толстую — перед Мариной.

— Дело Озеровских совсем небольшое, поскольку вся семья бежала за границу, и с ними уехали многие слуги. Дело Шутиных несколько объемистей. Семья была большая, владела множеством поместий в центральной части России. Когда усадьбы национализировали, было допрошено много народу. Если у вас возникнут вопросы, я здесь рядом.

Взглянув на Марину, Саша открыл свою папку и начал читать.

Дело: Андрей Карпов, комбайнер.

Бывший дворецкий Озеровских.

Во время допроса арестованный показал, что в саду дворца были зарыты фамильное серебро и предметы культа из драгоценных металлов.

Предметы найдены и переданы в Отдел ценностей.

Приблизительная стоимость: 169 золотых рублей.

Арестованный умер в заключении.

Умер в заключении? Интересно, что это значит, подумал Саша. Был ли он расстрелян или просто слишком долго сидел?

Саша стал читать дальше. В деле не было ничего существенного. Он листал страницу за страницей, но в основном там указывалось, что арестованные ничего не сообщили. Люди, отказавшиеся сотрудничать, часто «умирали в заключении».

Саша бегло просматривал страницы, пытаясь найти хоть какие-нибудь сведения о Снегурочке, но ему ничего не попадалось. Однако один из протоколов привлек его внимание.

Дело: Елена Карловна Зефирова

Учительница, Курская область.