Материнский Плач Святой Руси - Наталья Владимировна Урусова

Материнский Плач Святой Руси

Материнский Плач Святой Руси

Урусова Наталия Владимировна

Светлой памяти Архиепископ Аверкий, духовник Праведной сестры Наталии Урусовой, благословил наше Братство Преподобного Германа Аляскинского опубликовать «Воспоминания Сестры Наталии» с надеждой, что со временем возможно будет расшифровать имена действующих лиц, скрытых от пронырливых сыщиков НКВД под не всегда точными инициалами. Увы это сделать не удалось и мы печатаем как есть. Покойная праведница сделала несколько попыток поступления в монастырь. Жизнь она вела иноческую. Не лишена она была и поэтического дара. Воспоминания ее - это замечательный документ жизни подлинных христиан под лютым игом безбожной сатанинской власти. Новое поколение россиян не имеет права не знать и не ценить какой ценой сохранилась Православная Вера на Руси! В этом сила ее писаний. В виде краткого введения помещаем несколько слов некролога Архимандрита Константина Зайцева, частично печатавшего ее поэзию, сохранившуюся полностью и нам переданную ее долголетним другом, Еленой Юрьевной Концевич, считавшей Наталию Владимировну святой.

Княгиня Наталия Владимировна Урусова

Тихо отошла на 90-м году жизни в вечность, почтенная старица, княгиня Наталия Владимировна Урусова, кончавшая свои дни, в одном из предместий Нью-Йорка, Си-Клиффе в Октябре 1963 г. Была она там окружена заботами привязавшихся к ней русских людей и была любовно окормляема прот. Митрофаном Зноско. Близких потеряла она, и провождала свою зарубежную жизнь в одиночестве, находя утешение в близости к Церкви, к Которой всей душой принадлежала. Пережито много было ею в России, где от высокого положения в обществе переведена была она событиями... в Катакомбную Церковь. Сказался в ней высокий дух, не оставлявший ее до последних дней и выражавший себя в звуках ее песен, хранимых ею в своем сердце и отразивших всю ее жизнь. Они в течение ряда последних лет то и дело появлялись на столбцах наших повременных изданий, но не под ее фамилией, а подписанные: Н. Туренина... Покойная была отпета в Си-Клиффе, после совершения многочисленных панихид, ее духовным отцом при большом стечении молящихся. Им же была привезена она в монастырь, где она должна была покоиться согласно давно ею выраженному и постоянно повторяемому желанию. С его участием отслужена была лития Владыкой Аверкием в храме, а потом предана земле усопшая, провожаемая молитвами братии, во главе с Владыкой, и тех особенно близких к ней людей, которые прибыли с ее гробом. Да упокоит Господь в селениях праведных ее душу, столь много испытавшую и так много сумевшую передать нам из своего духовного и молитвенного опыта.

Архимандрит Константин (Зайцев).

Материнский Плач Святой Руси

Автобиография княгини Наталии Владимировны Урусовой (1874–1963)

1. До революции

Как, и с чего начать не знаю. Я не обладаю литературным талантом, а хотелось бы описать свою жизнь, за время с 1917 по 1941 г. Время бесконечных скорбей и страданий, о которых, жившие в эти годы не в России, себе не могут представить в истинном свете. У меня было семь человек детей. Старшему Сергею в момент революции было 21 г. Незадолго перед тем, он приехал домой в Ярославль, окончив высшие курсы в Пажеском корпусе, произведенным в офицеры Преображенского полка. По мнению людей, не только красивый, но высокий, стройный в военной форме, он был красавец. Очень богато одаренный музыкально, он по экзамену после домашнего обучения, был принят сразу на 5-ый курс Московской консерватории, обладал хорошим голосом и по природному таланту, прекрасно, легко и свободно писал масляными красками. Казалось все в жизни обещало ему радость сознания своего бытия и широкую возможность применения своих талантов. Второй сын Николай, на один год моложе его, будучи всего 17-ти лет, немедленно, по окончании с золотой медалью, классической гимназии, по объявлении в 1914 г. войны с Германией, получив благословение от отца и от меня, уехал добровольцем в Двинский район военных действий, и избрал на защиту родины, трудную работу санитара, в летучем отряде Красного Креста, на самых передовых позициях. Вскоре, благодаря самоотверженной работе, такту и исполнению долга, он был уже начальником отряда. В 1916-м году, ему удалось геройски спасти всех раненых отряда, от надвигающейся газовой волны. Это не было его обязанностью, но командный состав растерялся, и все стали спасать свою личную жизнь; он самолично взял на себя командование и не погиб ни один человек. Как это было сделано и как возможно, я не берусь описать, но за это святое дело, он получил рескрипт и благодарность за подписью Государя и Крест Св. Георгия. Вскоре он сдал экзамен на прапорщика и работал при зенитной батарее. Солдаты, казалось, все его любили за справедливое отношение, но вот первый пример тому, как под влиянием революционных масс, люди зверели, теряя совершенно свой внешний и внутренний образ Божий.

Когда началось сперва срывание погон, а затем жестокое издевательство над офицерами и избиение их, те самые солдаты, что служили ему, как младшие братья, схватили его и с криком «утопить его» поволокли к Двине. Он не узнавал в этих озверелых лицах, прежних своих солдат; помимо ужаса, предстоящей, страшной смерти, его поразило, что любимый его ефрейтор, казавшийся преданным другом ему, и тоже находившийся среди этой толпы, вдруг обратился к ней со словами: «Ребята! Утопить то этого негодяя не трудно, это мы и завтра успеем. Нет, его нужно сперва хорошенько допросить, а тогда и расправиться» Толпа остановилась. «Дайте его мне, я его посажу в холодную до завтра». Все послушались и стали расходиться, он грубо, как говорил мой сын, велел ему идти вперед и куда-то повел. Шли долго, он не проронил ни слова. Что переживал мой бедный Николай, себе может всякий представить.

Подошли к полотну железной дороги идет товарный поезд с пустыми вагонами. Вдруг лицо ефрейтора осветилось улыбкой, и Коля узнал в нем прежнего своего товарища. Он его подвел к самому поезду, который шел на подъем очень медленно и говорит: «Прыгай Ваше благородие, спасайся» и схватив его, помог ему вскочить в вагон и уехать. Как сумел после оправдаться ефрейтор, конечно не было известно, но я верю, что Господь и его спас, за спасение моего сына, который смог благополучно добраться до семьи. О всех исторических событиях этого времени я не берусь писать, и это не цель моих воспоминаний.

2. Отречение Николая IІ-го

Горько оплакивали мы, отречение Государя и были на удивление у большинства, ожидающего каких-то новых, неслыханных земных благь. Помню, как в церкви, хорошо знакомый мне, средних лет священник, казавшийся всегда весьма благочестивым и духовным, читал акт об отречении. Церковь была полна, все пришли нарядные и с оживленными лицами. Начиная со священника все торжествовали, радовались