Это — убийство - Эрл Гарднер

Эрл Стенли Гарднер

«Это — убийство»

Глава 1

Сэм Морейн вытащил из колоды пару карт, внимательно вгляделся в них и положил на стол “рубашкой” вверх. Два туза.

Пристально наблюдавший за ним окружной прокурор Фил Дункан, делая безразличный вид, заметил:

— Ограничься ты имевшимися на руках картами — мог бы еще рассчитывать на выигрыш… Дай-ка мне парочку сверху, Барни.

Старший следователь прокуратуры Барни Морден, выполнив просьбу, тяжко вздохнул и снял еще три карты для себя.

— Я не оставил ТЕБЕ ни единого шанса, Фил, — проронил Морейн, улыбаясь прокурору.

Фил Дункан бросил в центр стола две фишки синего цвета.

— А вот это означает, что тебе крышка, — упорствовал он.

Зазвонил телефон, и Дункан кивнул на него Мордену. Тот, с картами в правой руке, левой поднял трубку и буркнул:

— Морден слушает.

Прокурор, понизив голос, поддел Сэма Морейна:

— Лучше выходи из игры, Сэм. Красивая игра стоит двух потерянных долларов.

— Очередь Барни делать ставки, — парировал Сэм. — А вдруг мне вздумается их удвоить?

Барни, насупившись, прикрыл микрофон рукой и обратился к Дункану:

Шеф, пора кончать. Боб Трент говорит, что дело Хартвелла приняло неожиданный оборот и что вам лучше самому в нем разобраться. Что ему ответить?

— То же самое, что ты сейчас сказал. Это последняя партия.

— Ладно, из чистого любопытства ставлю два доллара, — поддержал Барни, все еще зажимая трубку рукой. — Продолжайте игру, пока я разберусь с Бобом.

Положив карты на телефонный столик и прижав их локтем, он вытащил из кармана блокнот с карандашом и распорядился в трубку:

— Давай, Боб, выкладывай.

Сэм Морейн задумчиво поигрывал своей стопочкой фишек.

— Хорошо бы вам решать служебные дела в рабочее время. Всякий раз, как садимся за карты и у меня идет игра, вас обязательно выдергивают куда-то по телефону, чтобы разыскать загулявшего кота.

— Думаю, что ты на моем месте раскрывал бы все тайны с девяти утра до пяти часов пополудни, — с сарказмом отбрил его Дункан. — Если, к примеру, в три часа после обеда к тебе заявится девушка и сообщит, что убили ее сестру, то к пяти ты наверняка провернешь все дело, чтоб по звонку закрыть контору и спокойненько отправиться домой.

— Хватит раздумывать, ставьте фишки, Сэм, — подзадорил что-то записывавший Барни, — чтобы я мог выиграть свои шесть долларов, пока меня тут пичкают печальными историями.

— Ну, раз это последняя партия, то ставки можно слегка и поднять.

С этими словами Морейн выдвинул семь синих фишек. Барни Морден что-то проворчал, положил трубку и вернулся к игорному столу.

— Надеюсь, вы проучите его, шеф. Мне не внушает доверия, что он играет, зная, что мы вынуждены прерваться.

Фил Дункан, весь уйдя в себя, подбросил свои фишки.

— Сэм, старина. Я ведь чиновник, призванный удерживать граждан в рамках законности и морали. Не хотелось бы позволять тебе злоупотреблять тем обстоятельством, что мы спешим, и совершать ограбление. Я должен принудить тебя к честности. — И он методично, одну за другой, выдвинул к центру пять фишек.

Когда последняя из них пополнила горку остальных, Барни Морден поднес к губам свои карты, поцеловал их, будто причащаясь, и сбросил на стол.

— С этой жалкой парой и валетом, — признал он, — мне тут делать нечего.

Сэм Морейн в свою очередь раскрыл карты:

— Прекрасный “фуллен”. Три туза и две девятки. У Фила Дункана оказались три дамы, десятка и шестерка.

— Превосходно, — вздохнул он. — Ты выиграл. Кто у нас банкир?

— Я, — ответил Морден, отсчитывая банковские билеты, пока его начальник натягивал легкое пальто. — Машина уже в пути, шеф, — добавил он. — Некая Бендер звонила на службу, требуя, чтобы ее немедленно соединили с вами. Причину объяснить отказалась.

— Кто такая Бендер и что это за дело Хартвелла? — поинтересовался Морейн, закуривая сигарету.

— Речь идет о Дорис Бендер, — пояснил окружной прокурор. — Ей около двадцати девяти, и это типичная женщина из разряда “роковых”. Вроде, богата. У нее есть сводная сестра, Энн Хартвелл, проживающая в Сэксонвилле, замужем за зубным врачом. Она пропала без вести. Дорис Бендер считает, что Энн укокошил муж и где-то скрыл тело. В обычных условиях я не стал бы заниматься этим делом, но у дамы влиятельные политические друзья.

— Где она проживает?

— На Вашингтон-стрит. Какой номер, Барни?

— Сорок три девяносто.

— А почему бы нам не поехать туда всем вместе? — предложил Сэм Морейн. — Выслушаем ее, быстренько управимся, а затем — прямиком ко мне домой. Я наготовлю сандвичей, есть шампанское, и у вас будет отличная возможность отыграться. Подбросите меня на вашей машине. Даже с остановкой на Вашингтон-стрит это будет быстрее, чем вызывать личного водителя. К тому же вам в отличие от меня необязательно соблюдать правила уличного движения. Поэтому я с удовольствием прокачусь под сирену.

— Мы теперь ею пользуемся только в случае крайней необходимости, — сварливо стал оправдываться Морден. — Поступили жалобы на нашу манеру езды. Утверждают, что мы включаем сирену, чтобы не опоздать домой к обеду.

— Это и на самом деле так? — улыбнулся Морейн. Фил Дункан ответил ему тоже улыбкой:

— Ясное дело. Разве прилично служителю закона опаздывать на обед?

— Эх, ошибся я в выборе профессии, — сокрушенно заявил Морейн. — Надо было податься в политику и добиться избрания на какой-нибудь пост. Одному Богу известно, как часто Я ОПАЗДЫВАЛ к обеду.

Послышались завывания сирены.

— Вот и машина, — печальным голосом подвел итоги Морден. Он первым вошел в лифт, а оказавшись на улице, сел рядом с водителем, дав тем самым возможность Дункану и Морейну устроиться на заднем сиденье.

— А можно я поднимусь вместе с вами? — стал напрашиваться Морейн. — Никогда не участвовал в следствии по уголовному делу. Захватывающее, видно, зрелище.

— Ничего подобного, — возразил Дункан, закуривая сигарету. — Обычная рутина. Да и никакого там преступления не было. Потом, у нее полно друзей в политических кругах, а если ты из чистого любопытства окажешься вместе с нами, ей это может не понравиться.

— Тогда почему бы не представить меня как эксперта по каким-нибудь делам?

— И в каком же ты деле эксперт помимо покера?

— Это как же так! — возмутился Морейн. — Я разбираюсь во множестве вопросов. Немного знаком с психологией, знаю толк в разного рода документации, видах чернил, кумекаю в фотоделе…

— И почти ничего не понимаешь в преступлениях, — оборвал его Дункан.

— Так все же оно есть?

— Не знаю. Она говорит, что да, но я сомневаюсь. Вполне возможно, что это обычная семейная неурядица. Но расследовать придется. — Откинувшись назад, прокурор затянулся и сменил тему. — Скажи, Сэм, но только серьезно, у тебя действительно с самого начала были на руках эти три туза?

— Это секрет.

— Черт тебя побери! В следующий раз при выборе партнера в покер надо позаботиться, чтобы тот был менее подкован в вопросах использования психологии в торговых операциях и в рекламном деле. А то это ставит меня в невыгодное положение. — Он повысил голос, обращаясь к водителю: — Включи-ка сирену да езжай побыстрее. Я должен по возвращении взять реванш в этой партии.

— Что сказали бы избиратели, — улыбаясь, прокомментировал Морейн, — узнай они, что сирена завывает только потому, что окружному прокурору не терпится поскорее отыграть какие-то жалкие шесть долларов?

— Что сказали бы избиратели, — в тон ему ответил Дункан, — если бы узнали многое из того, что происходит за кулисами? И надо быть точным: не шесть долларов, а еще и семьдесят пять центов.

Морейн судорожно вцепился в сиденье, когда машина вывернула, чтобы не сбить зазевавшегося прохожего. Дункан, давно привыкший к подобным гонкам, продолжал невозмутимо покуривать.

— Мне бы твои нервы! — восхитился Морейн.

— Это от пресыщения. Воистину чрезмерно привык к атмосфере страха. Работа не вызывает уже никаких эмоций. Сыт по горло.

— Ты будешь участвовать в предстоящих выборах?

— Разумеется, точно так же, как снова сражусь с тобой в покер. Слишком велик капитал, вложенный в то и другое. Отступать не могу.

— А что именно ты вложил?

— Время и карьеру.

— Разве, работая адвокатом, ты заработаешь не больше?

— Ясное дело, больше.

— Так зачем же продолжать?

— Это очередная ступенька в жизни.

— К чему?

— Еще и сам не знаю. Послушай, Сэм, признаюсь тебе совершенно откровенно, может быть, даже больше, чем самому себе. Потому что ты мой друг, немного го психолог и, несомненно, прагматик. Так вот, себя я смог бы убедить, что посвятил жизнь отечеству. Но с тобой кривить душой не стану. Нет, Сэм. Я пойду на выборы потому, что это место открывает перспективы, точнее, с него можно двинуть и повыше. Ты знаешь меня достаточно, чтобы понимать, что невиновного я на смертную казнь не пошлю и даже не буду пытаться делать этого. С другой стороны, рано или поздно может возникнуть какое-нибудь важное дело. Неизвестно, о чем пойдет речь, например, против крупного деятеля будет выдвинуто обвинение в убийстве. И вот тогда-то, если я смогу себя показать, восхождение по политической лестнице будет обеспечено. Не раз бывало, что хороший окружной прокурор становился губернатором.