Это — убийство - Эрл Гарднер

— Я думал, ты один, Сэм, — сказал он. — В противном случае я не стал бы тебя беспокоить.

— Пожми руку Элтону Раису, — ответил Морейн. — Я доставил его сюда прямо из убежища.

Дункан повернулся к нему, внимательно посмотрел и произнес:

— Значит, вы господин Элтон Раис?

Тот встал, но, казалось, не мог решить для себя вопрос, должен ли он или нет подать руку прокурору.

Дункан первым сделал это, и они обменялись крепкими рукопожатиями.

— У меня для вас хорошие новости, — заявил прокурор. — Это как раз одна из причин моего визита к Морейну. Удалось добиться полного признания от Джеймса Таккера. Внешне он выступал как дворецкий Диксона, но в сущности являлся его подручным для выполнения грязных заданий. Таккеру было известно все о той подлости, которую состряпали в отношении вас. Он сам в значительной степени приложил к этому руку. Я только что написал губернатору письмо с изложением вскрывшихся новых обстоятельств в вашем деле и надеюсь, что он прикажет пересмотреть его и уже сейчас позаботится о восстановлении вашего гражданского статуса.

После этих слов прокурор обратился к Морейну:

— Сэм! Как, черт возьми, тебе удалось все это проделать? Где кончался твой блеф и начиналась работа детектива?

Морейн, вставший в момент представления Элтона Раиса, сел снова, водрузил ногу на стол и дружески улыбнулся Дункану.

— Чтобы разобраться в запутанном деле, — сказал он, — не обязательно быть детективом. Достаточно обладать некоторым здравым смыслом. Во-первых, я знал, что преступление было совершено не в десять сорок семь, поскольку именно в эту минуту мне звонила Натали Раис. Таким образом, если исходить из того, что прислуга не слышала выстрелов потому, что мимо дома проходил поезд, было логично предположить, что убийство состоялось в десять десять, когда проследовал товарняк. С другой стороны, я обратил внимание на осколки стекла, обнаруженные под трупом, а также на те, что были разбросаны поверх его пиджака. Они создавали впечатление, что Диксон при падении после выстрела разбил окно. Но, подумал я, если бы это действительно происходило так, то на одежде, а также на лице, шее и руках трупа остались бы естественные в таком случае порезы. А этого не было. Следовательно, было вполне логичным предположить, что жертва не выбивала окно и что это сделал сознательно кто-то другой. Спрашивается, зачем? Для того, чтобы навести на мысль о ветре, якобы погасившем свечу. А это, в свою очередь, нужно было только для того, чтобы сфабриковать алиби. — Морейн продолжал, как бы размышляя вслух: — Мотивом преступления мне прежде всего представилось похищение документов. Однако у убийцы хватило времени, чтобы усердно подделать себе алиби, но документы он не взял. Значит, тут действовал другого рода мотив, и следовало искать виновного вне первоначальных подозрений. Поскольку длительность сгорания свечи не соответствовала высчитанному мной времени преступления, было очевидно, что с ней проделали какие-то махинации. Одним из подозреваемых был дантист. А для этой категории лиц характерна способность к тонким ручным работам: ловко отрезать кусок свечи для них плевое дело.

— А как ты догадался о прошлом Таккера? — спросил Дункан.

— У меня была уверенность в том, что Энн Хартвелл находилась в доме Диксона в течение всего того времени, когда ее считали похищенной. Поэтому дворецкий должен был прекрасно ее знать. И если он столь откровенно лгал, то, значит, пытался кого-то прикрыть. На самом деле он старался выгородить самого себя, чтобы уйти от обвинения в похищении. Его организовали Диксон и Энн Хартвелл вместе, но к этому моменту оба были мертвы. В то же время положение остальных лиц, участвовавших в этом фарсе, было достаточно щекотливым: соответствующее обвинение наверняка привело бы их в суд, чего Таккер, учитывая его криминальное прошлое, опасался. Как только я увидел, что девушку тошнит на борту буксира, я сразу же заподозрил неладное в этом похищении. Я также не мог понять, почему они так настаивали на том, чтобы посредником при передаче выкупа выступал именно я. Единственно стоящее объяснение состояло в том, что, по их расчетам, я должен был убедить тебя, что выкуп был действительно выплачен.

Дункан дружески похлопал Морейна по плечу:

— В силу этой логики ты сумел первоклассно справиться с работой детектива, Сэм. Думаю, что время от времени, в особо трудных случаях, я буду прибегать к твоим услугам.

— А ты не забыл, мой дорогой Фил, что через несколько недель ты уже не будешь окружным прокурором? — усмехнулся Морейн.

— Нет, я не забыл об этом, — медленно сказал Дункан. — Я долго беседовал с председателем Большого жюри. Реформистская партия не хочет видеть на этом посту политическую фигуру и считает, что прокуратура должна стоять вне политики. После смерти Диксона Феарфилд может выиграть выборы только при поддержке реформистской партии. А она будет следовать рекомендациям Большого жюри.

Сэм Морейн взял в руки несколько лежавших у него на столе документов.

Ты прав, Фил. Ловить преступников — нудное занятие. Я лично сыт им по горло. Мне теперь долго придется вкалывать днем и ночью, чтобы наверстать потерянное время. Сегодня, например, надо закрыть контракт Джонсона, компания “Пелтон” ждет текста заказанной ею рекламы и…

— Минуточку, — прервал его, подмигивая, Дункан. — Только не говори мне, что ты собираешься работать сегодня утром…

— Не только сегодня, но и завтра, и так все дни…

— А что ты скажешь насчет того, чтобы по-дружески переброситься в картишки?

— Ну что ж… — ответил Морейн, отодвигая бумаги в сторону. — Это совсем другое дело…

Натали Раис посмотрела на него с укоризной.

— Звонил господин Грэнтленд и…

— Скажите ему, мисс Раис, что я уезжал в провинцию, — прервал он ее.

— Надо найти третьего, — напомнил Фил Дункан. — Барни Морден в тюрьме, и надолго.

Сэм Морейн улыбнулся Элтону Раису:

— Вы умеете играть в покер?