Это — убийство - Эрл Гарднер

— Вы не сможете этого доказать, — бросил с вызовом Таккер.

Морейн фыркнул:

— Не забывайте, Таккер, что я читал документы, находившиеся в кабинете Диксона.

Услышав это заявление Морейна, присяжные заседатели переглянулись.

— Разве это неправда, что Диксон воспользовался вашими услугами, чтобы подделать бухгалтерские книги, которые затем были использованы в качестве доказательства растраты, якобы сделанной Элтоном Райсом? — наступал Морейн.

Таккер вновь облизал губы и огляделся вокруг как бы в поисках выхода.

Морейн обратился к Дункану:

— Я предлагаю повторное расследование дела Элтона Раиса после того, как будет закончено разбирательство этого дела.

Дверь в зал распахнулась, и вошедший шериф громогласно объявил:

— Я привез портфель, который вы послали меня забрать, мистер Дункан.

Дункан повернулся лицом к присяжным заседателям и с достоинством произнес:

— Джентльмены, я надеюсь, что содержащиеся в этом портфеле документы являются достаточно убедительным доказательством преступных действий некоторых сотрудников моей прокуратуры. Могу тем не менее дать честное слово, что именно я обеспечил доставку этих материалов на заседание и передаю их в ваше распоряжение без какого бы то ни было предварительного ознакомления с ними.

С этими словами он взял из рук шерифа портфель, поставил его на стол и открыл замки.

Морейн подошел, заглянул внутрь и подтвердил:

— Все в порядке. Я оставил их точно в таком же состоянии.

Драйвер, председатель Большого жюри, удивленно взглянул на Морейна:

— Так вы подтверждаете, что эти документы находились в вашем распоряжении?

— Подтверждаю, сэр. Натали Раис — моя секретарша. Заинтригованный историей с похищением Энн Хартвелл, я послал ее в дом Питера Диксона, чтобы поговорить с ним и убедить его признаться в том, что Энн Хартвелл была у него в течение всего срока, пока ее считали пропавшей. Мисс Раис вышла из моего офиса в девять часов пятьдесят пять минут вечера и около десяти пятидесяти семи позвонила мне, прося срочно подъехать. Когда я выходил из кабинета, на меня напал муж Энн Хартвелл, что меня немного задержало. В общем, где-то в районе одиннадцати часов мне все же удалось вырваться, и я прибыл в дом Диксона примерно в одиннадцать десять. Я пробыл там минут десять — пятнадцать. Был в кабинете, где его убили, видел его труп и покинул здание вместе с моей секретаршей. Позднее я познакомился с ее отцом, Элтоном Райсом, который, как выяснилось, тоже побывал в доме Диксона и вынес оттуда документы, содержащиеся в этом портфеле. Элтон Раис рассказал мне, что, придя в дом, он обнаружил Диксона мертвым. Я поместил Элтона Раиса в надежное место, где его не могли бы отыскать, и сохраняю за собой право вызвать его сюда, когда это будет сочтено необходимым.

После этих слов он любезно улыбнулся Драйверу. Тот энергично помотал головой, будто пытаясь отогнать от себя наваждение.

Фил Дункан не удержался, чтобы не воскликнуть:

— Значит, мистер Морейн, вы признаете, что были в помещении, где находился труп Диксона?

Морейн кивнул и сказал:

— Вы не возражаете, сэр, чтобы позвали следующего свидетеля?

Дункан сидел некоторое время молча. Затем обратился к присяжным заседателям:

— Джентльмены! К моему великому сожалению, я вынужден в качестве следующего свидетеля вызвать мистера Барни Мордена, чтобы он дал показания о некоторых аспектах этого дела, по которому работал в качестве старшего следователя моей прокуратуры. Теперь я знаю, что этот человек состоял в тайном заговоре против меня, но я все же хочу заслушать его.

— Подождите, — вмешался Драйвер. — Вы по-прежнему в этом деле будете играть на руку оппозиции, господин прокурор?

— Я не служу ни интересам оппозиции, ни какой-либо другой политической партии, — ответил Дункан, гордо взглянув на председателя Большого жюри. — Я по горло сыт политикой и политиками. Мое пребывание в прокуратуре не продлится сверх срока моего мандата. Я не собираюсь выдвигать заново свою кандидатуру, но до тех пор, пока я остаюсь на этом посту, я обязан беспристрастно и честно выполнять свои должностные обязанности.

После этого он повернулся спиной к председателю Большого жюри и распорядился, обращаясь к стоявшему в дверях служителю:

— Позовите Барни Мордена.

На пороге показалась крупная фигура бывшего следователя. Он равнодушно оглядел присяжных заседателей, с сарказмом ощерился, прошел к скамье свидетелей и произнес текст присяги.

Дункан холодным и суровым тоном повел допрос.

— Ваше имя?

— Барни Морден.

— До недавнего времени вы служили старшим следователем окружной прокуратуры?

— Да, сэр.

— И, выступая в этом качестве, проводили расследование убийства Питера Р. Диксона?

— Да.

— Расскажите уважаемым присяжным заседателям, что вам удалось выяснить?

Те члены жюри, которые погрузились в изучение документов, находившихся в портфеле, не стали даже прерываться, чтобы послушать этого свидетеля, но остальные проявили неподдельный интерес.

Барни Морден, скрестив ноги, начал:

— Мистер Диксон был обнаружен мертвым в своем кабинете. Он лежал на спине. Смерть наступила от двух пуль, выпущенных из револьвера 38-го калибра. Окно в помещении было разбито, а тот факт, что на теле жертвы были обнаружены осколки стекла, доказывает, что при падении человек ударился об окно. В кабинете находилась также свеча, которую, как представляется, погасил ветер, ворвавшийся через разбитое окно.

— Это та свеча, о которой вы говорили?

— Она самая.

— Почему вы так думаете?

— Я сделал на ней своим перочинным ножом отметку.

— Вот эту?

— Да, это она.

— Были ли проведены следственные мероприятия с аналогичными свечами с целью установить, сколько времени эта свеча горела?

— Да, сэр.

— Какова была цель этих мероприятий?

— Установить тот момент, когда было совершено преступление.

— Каков был результат проведенных экспериментов?

— Убийство, судя по всему, произошло около десяти часов сорока семи минут вечера, — ответил Барни Морден. — Положив для верности по пять минут в ту и другую сторону, мы пришли к выводу, что преступление было совершено между десятью сорока двумя и десятью пятьюдесятью двумя.

Знаком ли вам присутствующий здесь Сэмюэл Морейн?

— Да, знаком.

— Вы виделись с ним в тот вечер, когда произошло убийство?

— Да, сэр.

— В какое время?

— Примерно в десять сорок.

— Где вы тогда находились?

— В кабинете этого самого Сэмюэла Морейна.

— Кто еще там присутствовал?

— Вы сами.

— И что произошло в тот вечер?

— В какой-то момент мистеру Морейну позвонили. Голос был женский. Считаю, что это была его секретарша Натали Раис. После того как Морейн взял трубку, мне удалось расслышать отдельные слова. Женщина умоляла его подъехать как можно быстрее.

— Что было потом?

— Морейн некоторое время еще беседовал с нами, потом заявил, что пойдет домой спать. Однако позднее нам удалось выяснить, что на самом деле он сел в такси и побывал в доме Питера Диксона.

— У меня все, — заявил Дункан. Снова повернувшись к Итону Драйверу, он добавил: — Надеюсь, вы поймете, сэр, с каким отвращением я вел допрос этого свидетеля в свете той информации, которая содержится в этих документах.

Барни Морден подскочил на месте и взглянул на стол, за которым сидели присяжные заседатели. Он только сейчас понял, чтение какого рода материалов так увлекло их. Саркастическая улыбка сползла с его лица. Он уже готовился покинуть скамью для свидетелей, когда Морейн жестом удержал его:

— Подождите. Я хочу задать мистеру Мордену несколько вопросов.

— А я отказываюсь на них отвечать, — побагровел бывший старший следователь.

— Вы не можете от этого уклониться, — заявил прокурор.

— Но этот человек не является представителем правовых органов, — упорствовал Барни Морден.

— Нет необходимости быть им, чтобы получить право задать вам ряд вопросов, — разъяснил Дункан. — Мистер Сэмюэл Морейн присутствует здесь для того, чтобы содействовать работе данного заседания Большого жюри, и поэтому вполне может это делать.

— А если я все же откажусь отвечать? — обратился Морден к председателю жюри.

— Вы будете взяты под стражу за неповиновение, — просто сказал тот.

Морейн, одарив Мордена улыбкой, добавил:

— Пришел мой черед ответить вам ударом на удар, Барни.

Лицо Мордена налилось кровью. Он приподнялся с места.

— Сядьте, — посоветовал Морейн, по-прежнему излучая улыбку, — и лучше скажите мне, какой характер носили раны Диксона?

— Этот момент будет освещен судебным медэкспертом, который проводил вскрытие, вмешался Дункан.

— Но этот свидетель тоже может ответить на мой вопрос, — упорствовал Морейн. — Разве вам чем-то не подходит этот вопрос, сэр?