Идзуми Сикибу. Собрание стихотворений. Дневник - Идзуми Сикибу

Хотелось бы, чтобы люди наконец решили…

Кому побыстрейЭтот мир стоит покинуть:Тому, кто забыл,Или, может, лучше тому,Кто оказался забытым?

* * *

Что тяжелей:Любить того, кто покинулУже этот мир?Или того, кто жив, но с кемВстретиться невозможно?

О странном…

В этом миреМногое кажется странным,Вот, например:Вздыхаешь о ком-то, а он о тебеВздыхать и не думает вовсе.

* * *

В этом миреМногое кажется странным,Вот, например:Кто-то с миром расстаться готов и вдруг —Начинает цепляться за жизнь.

Когда родители мои пребывали в беспокойстве, я, написав на листке бумаги строку из песни: «Средь каких утесов…»[65] и приписав собственную песню, послала матери…

Наверное, в прошломСлишком строго судила я тех,Кто томится, вздыхает,И в этом мире возмездиеНаконец настигло меня.

* * *

Когда дни напролетВесенние льют дожди,Щемящей тоскойПолнится сердце при мыслиО том, как безрадостен мир.

* * *

О, неужелиЯ когда-то могла дорожитьСобственной жизнью?Я, кому не приносит судьбаНичего, кроме горя и бед…

* * *

Каким же глубокимСтанет море людских страданий,Если в негоСтанут все несчастливые судьбыВливаться — капля за каплей…

Однажды поехала в Исияма и по дороге остановилась в Оцу. Глубокой ночью услышала громкие людские голоса, когда же спросила, в чем дело, мне ответили: «Это крестьянки в ступках толкут то, что зовется рисом»…

Отчего такой шумПо сосновой разнесся равнине,Где водятся цапли?Они белыми крыльями плещутИ громко о чем-то кричат.

На вторую луну поехала в Исияма, пробыла там несколько дней, а потом решила возвращаться и, отчего-то взгрустнув, сложила…

От столицыСтолько густых тумановМеня отделяет…Где она, в какой стороне?Решусь ли тронуться в путь?

* * *

Истомила тоска,Коротаешь в печальных думахВесенние дни.И невольно глаза застилаетЗыбкая дымка слез…

Когда предавалась печальным думам…

Истомила тоска,Дни текут, и горькие слезыЛьются дождем.А ты думаешь, верно, — пришлаПора долгих весенних ливней…

Когда было о чем вздыхать…

Ведь не живуВ глубоком ущелье, где дажеЦветы не цветут.Отчего же такую глухую тоскуПриносит с собою весна?

* * *

Ведать не ведая,Что весна пришла и повсюдуРасцветают цветы,Окаменевшее дерево —Прячусь на дне ущелья.

Вместе с принцем Ацумити посетила жилище прежнего дайнагона Кинто[66] в Сиракабе, а на следующий день принц попросил меня приписать несколько строк к своему утреннему посланию…

Лишь потому,Что сорвал цветущую веткуИменно ты,Мой бедный приют теперьБлагоухает цветами.

В последний день третьей луны Дайни-но самми[67] попросила меня прислать ей ниток, и я написала ей так:

Ив зеленые нитиПорвались все до единой,Будто их не бывало…Ведь нынешний день — последний,Только он и остался весне.

Ответ Дайни-но самми:

Зеленые ивы,Разве они исчезаютВместе с весной?Разве не сможет летоНовые нити спрясть?

Однажды, когда меня забыл один человек, я отправилась в Кибунэ[68] и, увидев светлячков, летающих над рекой Митараси, сложила…

В сердце тоска…Гляжу — светлячки над рекою,А мнится — душа,Драгоценным камнем сверкая,Вдаль уносится, тело покинув.

Ответ[69]:

В горной глушиВодопад бурлит, рассыпаяДрагоценные брызги,Слез не роняй, не стоитТакой предаваться тоске.

После того как скончался принц Тамэтака, принц Ацумити прислал мне цветы померанца и велел спросить у меня: «Что вы об этом думаете?» Я ответила так:

Чем рассуждатьОб этом запахе нежном,Я предпочла быУслышать кукушку — так жеЗвучит ее голос иль нет?..

В стране Танго, вечером, когда Ясумаса сказал: «Завтра пойду на охоту», вдруг услышала голос оленя…

Неудивительно —Как не кричать оленюВ горной глуши,Знает он, слишком близокПоследний срок его жизни.

Однажды, когда было о чем печалиться, сказала, перебирая алые листья клена…

Листья и слезы —Цветом одним окрашены[70],Так почемуОт одних — на сердце светлее,От других — лишь темнеет в глазах?..

С конца осени не переставая шли дожди, и на первый день десятой луны сложила…

Сегодня и вовсеНи просвета, мрачнее обычногоТяжелые тучи.Хотя и в другие дниНа душе бывает дождливо…

После ночи, проведенной в лодке на море…

Качаясь в волнах,Забылась сном беспокойнымИ вдруг поняла —Отчего так жалобно плачутУточки-мандаринки.

* * *

Чем бесцельно игратьВ роще листами, омытымиГустою росой,Ты бы, буря, меня унеслаПодальше от этого мира…

Когда предавалась печальным думам…

Проснусь, и насквозьВетер холодный пронзает,А ведь в давние дниОн пролетал стороною,Не касаясь моих рукавов.

* * *

Лишь начнется отлив,Брожу по берегу моря,Но, увы, не найтиРакушек-удачи — видно,Больше нечего в жизни искать.

В час, когда грустила, размышляя о мимолетности жизни…

Те, кто дольше меняВ этом мире задержатся, смогутМой увидеть конец.Но, увы, никто не вздохнет обо мне —Вот о чем думать печально!

Услышав, что монахиня Сёсё-но выехала из Оохара, послала ей…

Где найти уголок,Чтобы от мира укрыться?В горах ОохараКак жилось тебе, как влачилаУгольно-черные дни?[71]

Однажды, когда, истомленная тоской, вздыхала в одиночестве…

В доме моемГлаз не кажешь давно, а когда-тоЧастым гостем бывал.Светлый месяц — один только онНавещает меня ночами.

* * *

Что станет со мной,Коль задержусь в этом мире?Осенней поройДаже сверчки беззаботныеИ те так жалобно плачут…[72]

Я впервые посетила Дзётомонъин[73] во время праздника[74], и вот что она написала на листке мальвы…

Если б к тебеНити дум[75] моих не тянулись,Никогда б не расцвелЦветок встречи[76], и ты б навсегдаОсталась за вервью запрета[77].

Вот что я ответила:

Когда я жилаДалеко, за вервью запрета,Уже и тогдаНити моих желанийНеизменно тянулись к тебе.

Охладевший ко мне мужчина, собираясь в далекие края, спросил меня: «Как ты к этому относишься?»

Расставались и прежде,Но тогда я знала: ты рядом,В той же столице,И не было страха, что скороРазойдутся наши пути.

Вместе с Ясумаса уехала в провинцию Танго и написала оттуда человеку, с которым тайно переписывалась…

Одна только яДумы к тебе устремляю…Право, досадно!Ты ведь и знать не знаешь,Куда ныне мой путь лежит…

Когда Митисада, забыв меня, уехал в Митиноку, я послала ему…