Чикаго - Аля Аль-Асуани

Я допил бокал вина и попросил еще. Посмотрел на Карама. Он нахмурил лоб и серьезно произнес:

— Мы должны досконально проанализировать ситуацию. Поскольку Сафвату Шакиру стало все известно, он запретит подписавшимся присутствовать на встрече с президентом.

— У него есть такое право?

— Конечно. Визит президента контролируется египетскими и американскими спецслужбами. Они кого угодно могут не пустить в зал.

— Даже если нам запретят войти, мы устроим демонстрацию на улице и зачитаем наше заявление перед журналистами.

— Это неплохая идея, но было бы гораздо эффектнее, если бы один из нас зачитал заявление президенту в лицо.

— Ты прав. Но как это сделать?

— У нас еще две недели. Надо найти человека, который не подписался под заявлением, и убедить его это сделать. Это должен быть человек, вне подозрений Сафвата Шакира.

— И ты такого знаешь?

— У меня есть несколько кандидатур, которые надо обсудить.

35

Зачем Марва согласилась работать с Сафватом Шакиром?

Расскажем подробно…

Сверлящий, полный сомнения взгляд, которым она смотрела на мужа, когда он предлагал ей эту работу, ее вызывающая нервная улыбка, когда она стояла перед зеркалом, собираясь на работу в консульство, узкое голубое платье, выбранное специально, чтобы подчеркнуть все достоинства фигуры, духи со стойким ароматом, которые она нанесла за уши и между грудей, и быстрым коварным движением руки расстегнутая при входе в офис верхняя пуговица на платье, ее охи, ахи и нежный мелодичный голос…

Непреодолимое желание толкало ее подыграть Сафвату Шакиру, дать ему возможность открыть свои намерения — и не потому, что он ей нравился или она была готова оступиться и пасть. А потому, что она хотела довести дело до логического завершения, чтобы события развивались быстрее, чтобы она, несомая волнами жизни, терзающими ее, наконец причалила к берегу. Марва устала жить в сомнениях и тревогах, между ненавистью к Данане и страхом развода. Она не могла и дальше жить в неопределенности. Пусть страхи либо оправдаются, либо развеются. Как бы жестока ни была правда, это лучше, чем иллюзии.

С первого же дня она поняла, что настоящей работы в офисе Сафвата Шакира для нее нет и основные обязанности исполняет его секретарь Хасан. Очевидно, что Сафвату была нужна она сама. По несколько раз в день он вызывал ее к себе, просил прикрыть дверь, приглашал сесть напротив и начинал с ней мило беседовать, прожигая взглядом. В его голосе чувствовалась такая страсть, что он почти жалил ее. Иногда он так возбуждался, что атмосфера вокруг электризовалась, и он прекращал говорить. Ему уже нечего было сказать. Марва думала, что он долго не продержится и скоро покажет свое настоящее лицо. Что он с ней сделает? Схватит за руку? Прижмется и попытается насильно поцеловать? На третий день Сафват попросил ее остаться после окончания рабочего дня. Он подошел к мини-бару за ширмой, налил себе виски, а ей апельсинового сока, вернулся на место и откинулся на спинку кресла.

— Хочу рассказать тебе о себе, — начал он, посмотрев на нее сальным взглядом.

— Какая честь для меня!

— Сейчас я на пике карьеры. В любой момент меня могут назначить министром.

— Мои поздравления! — радостно сказала она и, слушая свой внутренний голос, положила ногу на ногу, выставляя себя напоказ.

Он продолжал серьезным тоном:

— Я достиг величайших высот, на которые только может подняться офицер безопасности. Ты наверняка не представляешь себе, что такое органы безопасности в нашей стране. Они, и никакие другие структуры, управляют Египтом. Одним только словом я могу заставить президента плясать, как хочу. Могу заставить его изменить маршрут, покинуть свою виллу и спать там, где я укажу. Одного моего доклада достаточно, чтобы погубить будущее любого государственного чиновника!

— Я вас уже боюсь!

— Наоборот. Я хочу, чтобы ты просила о моей поддержке.

— Благодарю.

— Твой муж приехал ко мне в Вашингтон, лил слезы, умолял, чтобы я спас его будущее.

— Я знаю.

— Я помогу ему ради тебя.

— Большое спасибо.

— Я хочу, чтобы ты отблагодарила меня другим способом.

— Каким?

— Я старше тебя и опытнее. Жизнь научила меня, что шанс не выпадает дважды. Либо надо им воспользоваться, либо все пропало.

— Не понимаю.

— Все ты прекрасно понимаешь.

— Чего вы хотите?

— Тебя!

Он поднялся из-за стола, медленно подошел к ней, взял за руку и притянул к себе. Она встала. Сафват обнял ее. Марва стала вырываться, но убежать не пыталась. Аромат его одеколона заполнил ее дыхание. Сафват прошептал:

— Какая ты красивая!

Она изогнулась, как будто сопротивляясь искушению, он же возбудился еще сильнее и крепче схватил ее за плечи.

— Ты будешь самой счастливой женщиной на свете, — прохрипел он.

— А если я откажусь?

— Ты не откажешься.

— Кто вам сказал?

— Ты же не дура.

— Мне нужно подумать.

Побледневший Сафват посмотрел на нее. Он начал уже задыхаться от вожделения, но взял себя в руки и сказал, отпуская ее:

— Даю тебе время до завтра.

Для Марвы это не было громом среди ясного неба, она не испугалась и не смутилась и даже не почувствовала возмущения. Напротив, она была удовлетворена, как следователь, наконец нашедший неопровержимое доказательство вины подозреваемого. Правда у нее в руках, и с этого дня нет места сомнениям и нерешительности. Сафват Шакир хочет сделать ее своей любовницей — это очевидно! Она поспешила вернуться домой и села в гостиной, дожидаясь Данану, который, как только вошел и увидел ее, понял: что-то произошло. Он поздоровался с ней и театрально зевнул, чтобы избежать разговора:

— Сегодня был такой трудный день на работе…

— Я хочу с тобой поговорить.

— Давай отложим до завтра.

— Но дело не терпит.

Она подробно рассказала ему обо всем, что случилось, подчеркивая каждое слово, сказанное Сафватом. Она с вызовом посмотрела на него и сказала:

— Представь, какая низость! Тот, кого ты считал другом, посягает на твою честь!

Данана сидел перед ней в верхней одежде и смотрел на нее из-под очков. Вдруг он ударил в ладоши и выпалил:

— Нет силы и могущества, кроме как у Аллаха! Боже, какой грешник!

Марве было недостаточно этих слов, и она спросила его, повысив голос:

— Что же ты с ним сделаешь?

— Я рассчитаюсь с ним. Он за это дорого заплатит.

Несколько минут прошло в молчании. Вдруг он пересел к ней, положил ей руку на плечо и сказал:

— Я заставлю его сполна заплатить за подлость. Я знаю, как довести дело до его начальства. Но мы должны еще кое-что обдумать. Через несколько дней приезжает президент. Сафват обещал устроить меня в другой университет.

— Что ты хочешь сказать?

— Мы же не хотим, чтобы он нас шантажировал.

— Он же ясно дал мне понять, что хочет иметь со мной связь. Ты понимаешь?

— Конечно, понимаю. Я преподам ему урок, который он не забудет. Вот увидишь. Все, о чем я тебя прошу, подожди месяц, не больше. Если я пойду с ним на конфликт сейчас, он одним росчерком пера уничтожит меня. Я потерплю, пока не закончится визит президента, он устроит меня в университет, и я с ним рассчитаюсь!

Она задумчиво посмотрела на него, как будто пытаясь навсегда запечатлеть в памяти происходящее в настоящий момент. Ничего не ответив, она медленно поднялась, ушла в спальню и закрыла за собой дверь.

36

В то утро здание египетского консульства выглядело не как обычно. Оно будто стало сказочным дворцом и по мановению волшебной палочки превратилось из элегантного дипломатического корпуса на берегу озера Мичиган в арену важнейших исторических событий. Меры безопасности были приняты заранее: здание проверили новейшими приборами, стены просканировали, чтобы убедиться, что в них не спрятан инородный предмет. Затем по залам провели огромных полицейских псов, которые обнюхали все углы в поисках взрывчатых веществ.

На крышу поднялись египетские снайперы, держа наперевес длинноствольные винтовки с оптическим прицелом, а за ними двигались вооруженные автоматами солдаты Национальной гвардии. Они заняли позиции, с которых просматривались все подходы к территории консульства. Позже было установлено несколько автоматических ворот — по паре перед каждым входом, где входящих обыскивали дважды. За десять метров до них развернули посты с офицерами египетской службы безопасности и американскими военными, которые подчинялись Федеральному бюро расследований. Прибывающих тщательно обыскивали.

Американцы проводили свои приглашения через лазерные устройства, которые подтверждали достоверность, египтяне же проходили дополнительные процедуры. С их загранпаспортов делали копии и обрабатывали информацию на компьютере, чтобы узнать, не внесены ли эти люди в специальные списки госбезопасности. Затем офицер с дежурной улыбкой и проницательным взглядом детально расспрашивал их о личной жизни. Если офицер замечал смятение или противоречие, то приглашал их в соседний офис для дознания.