МИКРОКОСМ, или ТЕОРЕМА СОГА - Асука Фудзимори

Накаэ, разумеется, имел право защищать свои идеи. Он имел право соблазниться мощью иностранных военных кораблей, подходивших к нашим берегам и угрожавших нашим торговым путям. Всегда и в любой стране мира найдутся люди боязливые, наивные или амбициозные, которые поддадутся подобным соблазнам. Иными словами, он имел право быть слабым. Однако, пытаясь обосновать свое обращение к западным идеалам извращением буддизма, пытаясь склонить к слабости всю нацию, он совершил тяжкое, непростительное преступление против Японской империи. Я бы питал уважение к Накаэ, если бы он имел мужество признать несовместимость идей и просто выбрал бы лагерь. Но Накаэ спутал права и обязанности. Он смешал жанры, он посягнул на личность императора и, таким образом, на всю страну.

Накаэ не только предал родину. Он распространил эту заразу, он заинтересовал ею многих видных представителей нации. Один из них занимает сейчас пост премьер-министра и может привести страну к новым унижениям. В императорской Японии не место предателям. Их следует удалять беспощадно и без промедления».

«Многоуважаемый Курт», «Многоуважаемый Алан…». Так Хитоси всегда начинал свои письма, и мамаша Сога, не упускавшая возможности бросить через плечо сына беглый взгляд на листок бумаги, начала удивляться.

– У тебя друзья среди белых?

– Они, видишь ли, не просто белые, – застеснялся Хитоси. – Они логики, как и я.

Мамаша Сога вернулась из больницы с новыми морщинами, но бодрости не растеряла – все время в лавке, у печей-духовок, то и дело снимая пробу продукции, иногда выскакивая на улицу, чтобы завлечь клиентов. Торговля шла не столь бойко, как прежде, появились конкуренты. Павильон крупной сети кондитерских с центральным магазином на Гиндза.

– Глянь-ка, три тонны крема! – возмущалась мамаша Сога. – Откуда? Из холодильников, знамо дело. Какая уж тут свежесть! Мои пирожные всегда свежие, всегда легкие, всегда дышат… а расходятся хуже. Чем ты это объяснишь, ученый?

– Нечего тут объяснять, сворачивай торговлю и уходи на отдых. Денег у тебя достаточно, до конца дней хватит.

– Ни за что! Я не какая-нибудь развалина. К тому же это лавка твоего отца, не забывай. Буду работать, пока ноги держат. А хромаю я, чтоб покупателей разжалобить.

– Мать, тебе скоро семьдесят. Врачи сколько раз говорили, что пора кончать работу! Пора, пора…

Иногда мамаша Сога жалела, что послала сына учиться. Ей не хватало помощника в лавке, преемника традиции. Но она тут же спохватывалась, напоминая себе, что жизнь простого лавочника нельзя сравнить с той жизнью, которую ведет ее сын, общаясь с влиятельными людьми, даже вон с белыми, тьфу на них. А хандра у нее из-за проклятых конкурентов. Ишь выставили свое бельмо через два дома от нее!

– Посмотри на них! Надеются, что я скоро ноги протяну. Не дождутся!

Хитоси понимал, что мать его не уймется. Не в ее характере. Уходя, он предложил прихватить несколько пирожных.

– Угощу детишек. Лучшая реклама! – заверил он.

Мамаша Сога с удовольствием согласилась. Умные у него идеи! Всегда что-то новое выдумает.

Но с идеями у ее сына как раз что-то не ладилось. Помогала переписка с Тьюрингом и Гёделем, из которой он узнавал много полезного. Они обрисовывали в своих письмах суть своих и чужих последних достижений, с готовностью отвечали на его вопросы, привычно подшучивали над фон Нойманом. Тьюринг благодарил Хитоси за идею «мыслительной машины», которую молодой английский гений плодотворно развивал.

Хитоси эта переписка нравилась не только как источник информации, но и как свежее веяние из непривычного мира. Он неизменно завершал свои послания приглашениями посетить Токио, приурочив визит к фестивалю в Сога, в начале апреля, когда цветут вишни. Наилучшее время, чтобы оценить красоту страны, ее спокойную гармонию.

– Убили! Премьера убили! Супруга Сога ворвалась в комнату мужа, зажав в руке мятую газету.

– Хитоси, если б ты предвидел…

– Да, да, уже знаю, успокойся.

– Успокойся? Успокойся! Премьер-министр мертв, а директор банка захвачен, заложник!

– Банка? Какого банка?

– Нашего! Банка папы, дедушки, семьи! Мицубиси в плену

– О-о-о, идиоты! Я же их предупреждал…

– Твоя работа! Эта твоя поджигательская статья – прямой призыв к убийству. До чего ты опустился, нашептывать грязные идеи грязным солдафонам!

– Грязные солдафоны не читают журналов.

– Твоя статья на первой странице ежедневной «Ничи-Ничи», сразу за обзором бирж.

– Солдаты читают только проспекты публичных домов. А я имею право на выражение своего мнения.

– Гордись! Наслаждайся своим самовыражением!

Супруга Сога не была единственным человеком в стране, столь возбужденно переживавшим события дня. Военный переворот не удался, но арестовали лишь нескольких нижних чинов. Большинство, в том числе Исивара и Итагаки, остались на свободе и внимательно следили за развитием событий. Император Хирохито отдал приказ подавить бунт, но ни один из высших офицеров не был даже допрошен. Мятежники сложили оружие, их вождь – унтер-офицер, имени которого никто ранее не слыхивал, – отдыхал за решеткой в ожидании решения своей судьбы.

Именно это и заставляло семью Ивасаки волноваться.

– Директор банка! – восклицал брат супруги Сога, ныне человек номер один в номенклатуре Мицубиси. – Кто следующий?

– Логично предположить, что вы, – улыбнулся Хитоси. – Они вас не знают. Вы для них – абстрактный образ. К тому же с негативным оттенком. Вам следовало бы установить с ними личный контакт.

– Мне? С этими вонючими варварами? Принять их в своем кабинете? Спасибо!

– Давайте взглянем фактам в лицо. Путч подавлен, но цели путчистов достигнуты. Император уступил военным важные правительственные функции. А главное – они остаются в Маньчжурии.

– Ну а дальше?

– Дальше – потенциал Маньчжурии. Военным нужно участие промышленников и финансистов для освоения захваченных территорий. Железные дороги, шахты, заводы… Представьте себе прибыли!

– Миллионы…

– Миллиарды миллионов!

– Да, не спорю, соблазнительно. Но общаться с вояками, с этими дикарями, неотесанными деревенщинами… Убийство премьера не добавляет им привлекательности,

– Избегая их, вы многим рискуете. Войдя с ними в контакт, выигрываете вдвое: безопасность – раз, прибыли – два.

В конце концов старший брат Ивасаки вынужден был уступить очевидной целесообразности. Слишком велики выгоды… да и ждать, пока твое место займут конкуренты, эти мерзавцы Мицуи и Сумитомо… Контакты наладились, и скоро Исивара, Ивасаки и новый премьер стали неразлучны. При поддержке военных концерн Мицубиси вгрызался в Маньчжурию, умножал прибыли, увеличивал зарплаты, вытеснял с рынка китайцев. Инфраструктура Маньчжурии развивалась, росла привлекательность для вкладчиков. Улучшалась мало-помалу и дипломатическая ситуация. Выйдя из Лиги Наций, Япония избежала санкций. Официальная позиция западных стран не изменилась, но деловые круги развивали отношения с развивающимся регионом.

Хитоси получил поддержку генерального штаба, работа над шифровальной машиной шла полным ходом. Через три месяца он уже представил авторитетной комиссии стендовый прототип.

– Позвольте в общих чертах объяснить принцип действия машины. Она представляет собой продукт синтеза математической теории и инженерной механики. С одной стороны, она должна выполнять несложные математические операции. С другой стороны, электромеханическое воплощение должно позволять выполнять эти операции гибко, надежно, а главное – быстрее, чем это может выполнить человеческий мозг.

– Да-да…

– Отлично.

– Сосредоточившись на факторе скорости, я использовал новые телефонные электронные реле. Скорость вычислений в пятьсот раз превышает достижимую с помощью механического калькулятора.

Впечатленные члены комиссии одобрительно кивали.

– Чисто теоретически меня сильно занимал вопрос универсальности. Решение подсказали теоремы неполноты Курта Педеля. Ввиду невозможности получения «множества всех множеств» пришлось пересмотреть концепцию прибора. Пожертвовав универсальностью, я скомпоновал прибор как бы двухуровневым: ядро машины, способное выполнять базовые операции, и блок внешних программ, каждая из множества которых задает конкретную проблему.

– Прекрасно. И что из этого следует?

– Не могли бы вы это проиллюстрировать?

– Разумеется. Сейчас ассистентка введет перфокарту с программой…

– Дама в сером?

– Которая сейчас разрыдается, как Магдалина?

– Д… да… да…

Увидев слезы в глазах секретарши, Хитоси быстро подошел к ней и свирепо зашептал:

– В чем дело? Возьмите себя в руки! Вы мне срываете демонстрацию!