МИКРОКОСМ, или ТЕОРЕМА СОГА - Асука Фудзимори

Через несколько недель Тамура взошел на трон. Облаченный в длинную пурпурную накидку, он с отвращением взирал на раздувшихся от собственной значимости жрецов-синтоистов, ведущих церемонию. На коронацию собрался весь двор, даже принц Ямасиро, преклонив колена на оранжевую шелковую подушку, глазел на процессию, стараясь спрятать змеившуюся в уголках рта усмешку. Отсутствовала только принцесса Кагуя. Всю ночь она любовалась луной, а как рассвело, започивала, вот ведь как…

– Так и не придет? – Тамура рыскал взглядом вправо-влево. – Неужели не придет?

– Благороднейший Тамура, – обратился к нему верховный жрец, вытягивая перед собою что-то продолговатое, – принцы и монахи, генералы и министры во исполнение воли усопшей ее величества императрицы сочли за счастье предложить вам имперскую печать.

– Черт бы ее побрал, – пробормотал себе под нос Тамура, сжимая в потной ладони странный символ власти.

– Проклятье, еще эта засуха!

– Ваше величество, не забывайте, что население во всех природных бедствиях винит правительство.

– А то я не знаю! Очень мне нужно было лезть в императоры… Да кто ж меня тогда слушал!

Девятый год правления императора Тамура начался еще хуже предыдущего, хотя казалось, что хуже некуда. Сначала ужасный ураган, опустошивший селения и леса, затем страшной силы землетрясение, разрушившее все, что уцелело от порывов бури. Потом крестьяне, копошившиеся в развалинах, увидели молнию в безоблачном небе, провозвестник крупных несчастий. Молния угасла, крестьяне возобновили свою муравьиную возню, ожидая дальнейших неприятностей.

Долго ждать не пришлось. За всю весну – ни капли дождя. За сухой весной последовало необычно жаркое лето. Палящее солнце сжигало все живое, старики сосали камушки, чтобы обмануть жажду.

– Плохо дело, ваше величество. Растения засыхают, не дав плодов. Адская засуха – потом адский голод.

– И уменьшение налоговых сборов, – каркал казначей. – Придется налечь на крестьян, наш главный источник поступлений.

– И крестьяне превратят в фарш сборщиков налогов, – заметил один из наиболее рассудительных министров. – Наши крестьяне очень милые люди, кроткие труженики, однако пустые желудки толкают их на глупости…

– Вот-вот, – подхватил Тамура. – Ко всем прелестям добавятся еще и голодные бунты. Прекрасное время предстоит, ничего не скажешь.

Голод унес две или три тысячи жизней. Ирука сопровождал сборщиков налогов и вернулся, прибавив к счету своих жертв еще два-три десятка трупов. Но никто пока не бунтовал. Крестьяне приносили своих покойников к вратам буддийских храмов, а священники подсчитывали барыши.

– Ваш муж умер в поле, изнуренный работой и голодом, – заунывно вещал монах, заглядывая в список. – Вы, бедная вдова, остались с пятью детьми. За церемонию с вас причитается три мешка риса. Церемония включает также погребальные носилки, дрова для кремации, благовонные палочки и все остальное.

– Сжальтесь, почтеннейший, после сбора налогов у нас вообще ничего не осталось.

– Ладно, два мешка риса. Соглашайтесь или уходите.

– Хорошо, хорошо. Я заплачу, только подождите до урожая, я…

– О добрейшая, я бы подождал, но небесные существа ждать не могут. Как я осмелюсь обратиться к великому Будде, если не смогу ему ничего предложить? Дух вашего покойного мужа не может ждать. Если вы не заплатите сейчас, он не только сгинет бесследно, но и новые несчастья не замедлят обрушиться на вас и на вашу семью. Два мешка!

Храмы преуспевали, монахи жирели. Придворные благородные господа зачастили в храмы, привлеченные их богатствами, предлагая свои услуги для защиты храмовых богатств и для выколачивания долгов из неплательщиков.

Кагуя все хорошела. Шестнадцать лет, удивительный возраст! Прекрасные черные волосы, пленительный изгиб бедер, наливающаяся грудь вызывали у придворных похотливое слюноотделение. Для черт ее лица не находили достаточно лестных сравнений. Художники, пытавшиеся запечатлеть ее небесную красоту, кончали жизнь под клинком Ируки. Ни один из них не смог заставить замереть под своей кистью живые блики божественной игры линий, объемов, оттенков этого чудесного явления природы.

Небывалая сушь заставила принцессу обеспокоиться состоянием естественных покровов тела. Дабы ее кожа не пересохла, она зачастила из нового императорского дворца Окамото в близлежащий храм Асука, где обжиралась и опивалась, придирчиво выбирая, что бы еще вкусненькое в себя ввести.

– Угощайтесь, угощайтесь, Несравненная Пережор-сан, кушайте на здоровье, – приговаривали монахи. – Все наше принадлежит вам, а нам все равно всего не одолеть.

– Прекрасно. Я, знаете ли, не из стеснительных.

И Кагуя изящными ленивыми движениями выбирала сочные персики или цепляла пальчиками самую красивую гроздь красного винограда.

– Я лишь поддерживаю справедливость, – разъясняла она своим сладким голоском. – Лучшими фруктами империи должна питаться прекраснейшая из имперских дам.

Неизвестно, взвешивали ли возможность бунта крестьяне империи, но варвары восточных окраин вообще никогда ничего не взвешивали и не обдумывали. Действовали согласно обстановке. В прошлое столетие они заключили с империей мир и в обмен получили автономию. Засуха ударила и по ним, так что, когда на варварскую территорию за ежегодной данью прибыли императорские сборщики налогов, их, сборщиков налогов, разделили на куски, удобные для обжаривания и последующего употребления в пищу.

– Ф-фу, щас лопну, – довольно отдувался какой-то варварский князек. – Пожалуйте, пожалуйте, гости дорогие. И все сыты будут.

Но сборщиков оказалось не слишком много. Варвары сгруппировались на границах империи и вырезали несколько слабых пограничных постов и гарнизонов. Бесчинства варваров ограничивались лишь приграничной полосой, но жестокость и внезапность набегов посеяла при дворе панику. Всем хорошо известно, что территория восточных варваров находится в пяти-шести конных переходах от императорской резиденции. Если они на этом пути никого не встретят, империи конец.

– Этого еще не хватало! – проворчал Тамура, выслушав доклад генералов.

– Дурацкая идея – вдвое повысить налоги с варваров, – вздохнул один из самых старых советников. – Засуха ударила и по ним.

– А что оставалось делать? – зло глянул на него казначей. – Вы же сами выступили против повышения налогов на наших крестьян.

Известие о войне заставило всех призадуматься. Император хватался за голову. Эмиси горестно вздыхал. Лишь Ирука открыто радовался предстоящему кровопролитию.

– Отец! – воскликнул он; хватаясь за рукоять меча. – Доверьте мне задачу уничтожения этих варваров. На моем клинке уже пауки сети сплели.

– Сын, мне кажется, что эти милые существа завелись у тебя в голове, а не в ножнах. Было бы безумием вторгаться на территорию такого коварного врага. Тем более что наши принцы больше вражды проявляют друг к другу, чем к внешнему врагу.

– Кхм, – кашлянул Тамура с видом понурым и подавленным.

– И потому, – продолжил Эмиси, как будто ничего не заметив, – я назначаю тебя, дорогой сынок, главным генералом наших войск. Твоя задача – безжалостно уничтожить этих дикарей. В этом пункте я вполне тебе доверяю. Постарайся также вернуться живым. Ты мой единственный и неповторимый сын.

Ирука, обливаясь слезами, распростерся ниц для получения родительского благословения. Уже на следующий день он двинулся на варваров во главе двадцатитысячного войска. Через несколько дней войско достигло зоны боевых действий. Лагерь расположили возле последнего уцелевшего поста. В отдалении поднимались столбы дыма от сигнальных костров: неприятель заметил появление императорской армии в долине Овари, отделенной от Асука горной грядой.

– Как смогли варвары подобраться так близко к столице? – орал Ирука на коменданта гарнизона, который уже ощущал на своей голове клювы и когти птиц-падальщиков.

– Прошу вникнуть, ваше превосходительство, мои солдаты голодают. На голодный желудок много не навоюешь…

На этот аргумент Ирука ответил клинком. Насадив голову коменданта на меч, он завопил, обращаясь к своему войску:

– Вот что вас ждет, если вы проявите трусость. Мне нужны настоящие солдаты, сильные и смелые, не боящиеся сложить голову за своего суверена.