Годы возмужания - Ахняф Арсланович Байрамов

Он открыл дверь. До мелочей знакомая приемная. Высокие массивные двери, обитые дерматином, бархатные шторы на окнах, обтертый по краям кожаный диван. Тот же длинный дубовый письменный стол, пишущая машинка. Но… за столом сидела Дания. Она, увидев Сарьяна, встала с места. Шевельнулись губы, будто хотела что-то сказать. Из рук выпал карандаш и покатился по полу.

Сарьян, тоже растерявшись, смотрел на нее и чувствовал, как предательская краска заливает лицо.

Дания… Пышные черные волосы. Глаза — какие они у нее все-таки красивые — смотрят чуть испуганно. Снежно-белая кофточка, черная юбка. Что-то слишком строгое в ее облике — в тонкой напряженной фигуре, в откинутой голове.

Сарьян шагнул вперед, нагнулся, поднял карандаш и протянул девушке.

— Спасибо…

Щеки ее порозовели. И удивительно похорошела она в это мгновение. Дания хотела еще что-то сказать, но ее прервали посетители, пришедшие к главному инженеру. Низкорослый рабочий в брезентовой куртке, держа в руках большой гаечный ключ, сразу набросился на девушку:

— Если и сейчас не примет, возьму да заколочу намертво двери!

У Дании взлетели брови, она даже чуть приоткрыла рот от неожиданности. Приветливость в ее глазах сменилась деловым и строгим выражением.

— Вы опять по поводу подачи пара в общежитие?

— Ну конечно!

— Обратитесь к своему начальнику цеха. Этот вопрос уже решили.

— Да ну? — рабочий встрепенулся. — Ну, деваха, поставь тебя заглавным инженером, знала бы, как дела вести.

Дания улыбнулась краем губ.

— Ладно, ладно, язык еще пригодится. Бегите, дело не ждет! — сказала она и перевела взгляд на Сарьяна.

Он во время этого короткого разговора невольно любовался девушкой, ее деловой строгостью и непринужденностью. «Таким и должен быть секретарь, — подумал он. — Другая на ее месте так напустилась бы…»

— Вы, значит, теперь здесь работаете?

— Да, временно… — Дания, опустив длинные ресницы, чуть склонила голову, на лоб упали крупные кольца вьющихся волос.

— К Идельбаю Шакирычу м-можно? — спросил Сарьян.

Девушка внимательно взглянула на него.

— А… по какому делу?

В голосе ее прозвучала настороженность.

«Да что она, боится, что ли, чего-то? Вот чудачка! Неужели огласки вчерашней истории? За болтуна меня приняла!..» Ему стало весело. Он подошел к столу и объяснил ей цель своего прихода.

— Подождите немного, скоро он начнет прием. — Она показала рукой на диван, пододвинула ему пачку старых журналов.

Сарьян сел на диван. Висевшие на стене часы гулко пробили десять раз. Сарьян посмотрел на них. Тяжелый маятник равнодушно раскачивался за стеклянной дверцей.

Вспомнились ему почему-то старые часы, висевшие у них в доме, в деревне. Они были с кукушкой. В далеком детстве — он хорошо помнил — внезапное появление в окошечке деревянной птицы и ее хрипловатый звук заставляли вздрагивать соседскую девчонку Минсылу. И этот звон часов в приемной на короткое время вернул его в прошлое, накрепко связанное с первой незабываемой любовью. Он прикрыл ладонью глаза. «Вот, черт возьми, — подумал он. — Совсем сентиментальным стал ты, парень…» Приемная с немногочисленными посетителями расплывалась в зыбком тумане. И в нем все маячило лицо Минсылу. Ему явственно почудился ее ровный грудной голос… Что это? Что за треск раздался неподалеку?..

Ах, да, это же Дания печатает на машинке. Он провел тыльной стороной ладони по глазам, как бы отмахиваясь от наваждения, и окружающие предметы вновь обрели четкие очертания. Да, Минсылу, непреходящая, загнанная в глубь сердца боль… Дания, чуткая и внимательная, слушала кого-то. Вот она взяла трубку и, смеясь, говорит с кем-то. Сарьяну неожиданно вспомнилась вчерашняя встреча… Она и Хасанша… «Нет, не умеешь ты, девчонка, разбираться еще в людях. Нашла себе пару… А твое-то какое дело?» — с внезапной злостью оборвал он себя.

В дверях показалось несколько рабочих. Спросив: «Принимает?» — заняли очередь. На вопросы нетерпеливых посетителей Дания суховато и твердо отвечала:

— Главный инженер еще занят…

А время все шло. Сарьян обратился к Дании:

— Может быть, напомните? Люди ведь ждут…

Дания не ответила. И тут же дверь кабинета распахнулась, и послышался хрипловатый голос главного инженера:

— Что за шум, товарищи?

— Да мы не шумим, Идельбай Шакирыч. Т-только, видно, не удастся сегодня попасть к вам, — подал голос Сарьян.

Главный инженер повернулся в его сторону.

Да, за последнее время сдал главный. Побелели густые волосы, обострились, как бы высохли черты сухощавого продолговатого лица, некогда красивого, запавшие глаза смотрят раздраженно и хмуро. Когда он увидел Сарьяна, глаза его потеплели.

— Я-то думаю, кто ж это? Мирхалитов, оказывается. Каким ветром тебя занесло? Впрочем, уже успел закончить институт, конечно. Входи, входи!

Сарьян вошел в просторный кабинет. Главный инженер кивнул, садись, мол.

— Ну-ка, товарищ инженер, похвастайся своими документами.

Сарьян не отрывал глаз от лица Идельбая Шакировича. Нет, здорово все-таки сдал он в последнее время. Нервы, видать, ни к черту. Вон как дрожит бумага в руках да уголки губ подергиваются. И горбится, будто тяжелый груз на плечах давит его.

Он с жалостью продолжал рассматривать грозу заводчан — главного инженера. Тот, собираясь что-то сказать, внезапно поднял голову и наткнулся на сочувствующий, изучающий взгляд Сарьяна. И запнулся.

— А ты не задумывался над такой вещью: если б я не захотел, то тебя не отпустил бы на очное отделение. И я был бы прав: начал заочно и кончай так же. — Шакиров, сев на место, откинулся и в упор, прищурившись, посмотрел на него. — Но, видишь ли, я тогда учел, что у тебя слабое здоровье, не окреп после ранения…

— У вас есть хорошие, добрые черты, Ид-дельбай Шакирыч. Помните, перед моим отъездом на фронт мы сидели как раз перед этим столом… Я еще в те дни так горячо доказывал вам необходимость коренного изменения технологического процесса.

— Как же, как же, отлично помню!..

— Вы тогда сказали: «Дело очень важное и нужное, но оно потребует много времени, материальных затрат». Посоветовали мне взять это в качестве темы для диплома, намекнули на возможность осуществления таких планов после войны. Да и с дипломной работой очень помогли, спасибо вам, такое не забывается.

— Спасибо, спасибо… Это обязанность каждого руководителя.

— Словом, вы, Идельбай Шакирыч, цените заводские кадры, умеете направлять их, нацеливать на самое важное, проблемное. Только…

Сарьян встал, подошел к столу.

Шакиров нетерпеливо качнул головой, не сводя с него напряженного взгляда, как бы спрашивая,