Медведь - Джулия Филлипс

Сэм и Элена играли среди вынесенных морем коряг на берегу. Олени смотрели на них с холмов. Сестры прятались за побелевшими бревнами и перекрикивались. Они складывали шалаши из коряг и прятались внутри. С пальцев у обеих свисали пахнущие солью водоросли.

Знали ли они тогда, как бедна их семья и как трудно хотя бы сохранять то немногое, что у них есть? Понятия не имели. Каждый вечер мама возвращалась из салона измотанная. От нее пахло растворителями. Иногда она кашляла. Но девочки еще не знали – никто из них не знал, – что химикаты, которые она вдыхает, создают гранулемы у нее в легких, заставляют лимфоузлы опухать, сужают артерии. Мать делала им яичницу или вермишель с маслом на ужин. Накладывала овощей – горох, свеклу или кукурузу из консервных банок. Девочки рассказывали ей, что сегодня видели на острове, а она охала и ахала, заставляя их гордиться собой.

Зимой электричество иногда отключали. Элена массировала маме плечи перед телевизором. Сестры сидели на корточках в лесу у дома и изучали грибы, рассказывали друг другу истории. Они чувствовали себя героинями, волшебницами. Они жили в сказке и собирались целую вечность провести там вместе с матерью.

Но сейчас они были не в сказке. И никакой храбрости, когда на крыльце у них оказался дикий зверь, они не проявили. Сэм проснулась оттого, что хлопнула дверь и Элена закричала. Услышав ее крик, Сэм немедленно с ужасом решила, что сестра нашла мать мертвой. Сэм готовилась к этому моменту много лет, но все равно ее словно обухом ударило. Она не могла дышать, не могла думать. Она вскочила и бросилась к сестре.

Элена стояла в передней, ее трясло. Сэм уже тоже трясло от ужаса и адреналина, она пыталась мысленно подготовиться к тому, что им придется делать. Мама. Их якорь.

– Где она? – спросила Сэм.

– Там медведь.

Мать из-за двери своей спальни позвала Элену.

Сэм было никак не переключиться.

– Она…

– Чертов медведь, – выдохнула Элена. – О господи. – Она прикрыла глаза ладонями, зарылась дрожащими пальцами в светлые волосы. – Он там, за дверью.

Мать завозилась в своей комнате, снова и снова окликая дочерей по имени.

– Что за дверью? – переспросила Сэм.

– Медведь. – Элена оторвала руки от лица. – Ну и что нам делать?

– Что нам… – Сэм не понимала. Способность рассуждать еще не проснулась, и все происходящее казалось невразумительным, будто каких-то деталей не хватало. Ей хотелось сесть на пол и подождать, пока кто-нибудь объяснит, что случилось. Но у Элены была истерика. Повернувшись к подошедшей матери, Сэм сказала: – Все в порядке.

– Что случилось? – спросила мать. – Ей плохо? – Она прижимала кулаки к груди. В вырезе рубашки виднелись верхний край катетера и бледное тело с выступающими костями.

– У нас все в порядке, правда? – Сэм посмотрела на сестру, которую до сих пор трясло, потом снова повернулась к матери: – Ничего страшного. Элена просто испугалась.

Мать тоже ничего не понимала.

– Что происходит?

– Что-то за дверью ее напугало.

– Там медведь, – повторила Элена.

– Что? – ахнула мать. – Не может быть!

– Мы разберемся, – заявила Сэм. Она обращалась к матери, но заодно и к Элене, и к себе тоже, потому что ей надо было успокоиться, она не могла прогнать из головы ужасную картину, как они видят в постели неподвижное тело матери, как она уходит от них навсегда. Она подошла и взяла маму за исхудавшую руку. Пальцы были прохладные, но не холодные – пока еще не холодные. – Не беспокойся. Мы позвоним в полицию.

– В службу контроля за животными, – поправила мать.

– В службу контроля, – согласилась Сэм. Она сжала мамину руку, а мать в ответ на пару секунд притянула к себе руку Сэм, показывая дочери: она еще тут, с ними.

– Иди отдыхай, – сказала Сэм.

Как только мать вернулась к себе, она торопливо спросила сестру:

– О чем ты? Какой еще медведь?

Они вместе подошли к окну гостиной. Теперь старшая сестра держалась за младшую. Сэм чувствовала, как Элену трясет, прямо сухожилия сводит от напряжения, как сестра снова и снова пытается расслабиться, но безуспешно.

– Осторожнее, – прошептала Элена. Но после того, как Сэм увидела мать, она больше не боялась. Не то чтобы она не доверяла сестре, не понимала, что та всерьез беспокоится, или не боялась высших хищников, – она просто не могла взять в голову, как такое возможно, что этот самый хищник способен очутиться возле их дома. Здесь. Бессмыслица какая-то. Может, Элена свихнулась после рассказа Сэм про медведя возле парома? И это притом, что всю свою взрослую жизнь сохраняла невероятную уравновешенность. И все-таки Сэм чувствовала, как у стоящей рядом сестры судорожно подергиваются мышцы.

А потом она увидела за окном медведя.

Зверь сидел у входной двери, на краю дорожки, глядя в противоположную сторону. Зад у него был огромный, мохнатый, золотисто-черно-коричневый. Местами шерсть спуталась, но чувствовалось, какая она густая. Дальше мощные плечи, плавные полукружья маленьких, высоко посаженных ушей. Массивная голова. Медведь пошевелился, и сестры шарахнулись от окна. Но зверь сохранял спокойствие. Он повернулся к дороге и теперь был виден им в профиль. Понюхал воздух, широко зевнул, распахнув пасть, продемонстрировал желтые зубы длиной сантиметров по семь, раздвинув черные губы и высунув язык. Потом медведь закрыл пасть и снова отвернулся.

– Мне не чудится? – прошептала Элена, и Сэм почувствовала щекой теплый воздух, который выдохнула сестра.

Сэм смотрела на медведя не отрываясь. Грязное стекло, потрескавшаяся рама – тончайший из барьеров между ними и диким зверем. Огромная туша на расстоянии нескольких метров. Размером с трех мужчин. Шире, мощнее и куда смертоноснее. Хвост, спина, бедра. Медведь дернулся, и стало видно, как играют у него мышцы. Вдоль позвоночника шла полоска темного меха.

Элена не отходила от сестры. Сэм сказала, что надо кому-то позвонить. Позвать на помощь.

Оператор 911 велел им успокоиться и дышать глубже. Они описали зверя возле дома. Сестры разговаривали с оператором, судорожно сжимая телефон Сэм и прижавшись поближе