Круг, петля, спираль - Анна Баснер

В мастерской же все было наэлектризовано до предела. Ожидался большой контракт на декорации. Агния привела клиента, Степана. Узкий, моложавый, в кедах, в пальто, нелепо натянутом на толстовку. Одевался как подросток. Увязался за Агнией, будто недоласканный пес. Абсолютно двинутый на хоррор-квестах. Задумал по меньшей мере десяток: «Пропавшие без вести», «Обитель проклятых», «Ленинградский потрошитель» – фонтанировал, не заткнуть. Байки из склепа. Но если с ним договориться, то стабильный денежный приток обеспечен на пару лет. Основным бизнесом Степана были настольные игры. Бездонный интернет-магазин. Розничная сеть, судя по тому, что удалось накопать в поисковике, довольно прибыльная: Петербург, Москва, его родной Екатеринбург. А страшилки эти – потребность души.

Агния очаровала его капитально. Степан зачастил в мастерскую (обсуждать проекты), таскал в подарок коробки, где перетряхивались разноцветные игровые фишки и карточки, неприкрыто восторгался ее идеями. По-хозяйски ставил чайник. Как-то уж больно не по-деловому целовал ей ручку на прощание, долго и жадно внюхиваясь в кожу запястья. «Жених и невеста, жених и невеста!» – затиликала Вероника, застав эту сцену. Мигом просекла, что к чему. Уже вошла в тот возраст, когда совершаются детские свадьбы, с непременной фатой из простыни и торжественным обменом сушками, которые впоследствии ритуализованно поедаются для скрепления, так сказать, союза. Степан густо покраснел, что-то пролопотал и сбежал. Агния хихикнула.

– Признайся, а ведь ходила с ним на свидания? – спросил ее Федор чуть принужденнее, чем хотелось.

– А тебе какое дело? Ревнуешь? – отбрила она, недобро сверкнув глазами.

Федор дал заднюю:

– Извини. Не мое дело. Но, по-моему, он просто хочет тебя впечатлить.

– Нет-нет. Планы на квесты вполне серьезные. Но он и впрямь немного того, – конфиденциально понизив голос, сообщила Агния. – Признался, что мечтает смотреть, как люди будут пугаться. Там же все на камеры снимается.

– Тебе интересно с ним?

Агния невнимательно пролистала блокнот, в котором делала заметки во время встреч.

– Загадки и антураж придумывать – очень. Ему самому явно фантазии не хватает. А в остальном… Поглядим.

Ну ладно, подумал Федор. Чего это я. Поглядим.

Станислав Ильич умер в самый неподходящий момент. За два дня до Вероникиного седьмого дня рождения. Умер от инсульта – скромно, как жил, не привлекая к себе внимания. За рабочим столом, рядом с латунной птичьей клеткой, которую патинировал под старину. Федор сперва решил, что тот прикорнул, уронив косматую белоснежную голову на руки. Господи, сколько же ему было лет? Федор напрягся, вспоминая, подсчитывая. Семьдесят восемь? Семьдесят девять? Да нет же, глупости, Ильич был вечный. Бессмертный. Как Стоунхендж. И тут на тебе! Умер.

Мейв забрала Веронику из центра раннего развития и увела, против обыкновенного распорядка, не в мастерскую, а домой. Агния вытащила из кармана телефон и принялась ворошить знакомства, звонить по правильным номерам – чтоб Ильича увезли в морг без настырного участия похоронных агентов-падальщиков. Грустно щелкнула ножницами постижер Катюша. «Состриги, – велел Федор не своим, слишком высоким от близких слез голосом. – Он бы этого, наверное, хотел». Блеснули длинные лезвия. Клочья роскошной серебристой бороды, еле слышно вздыхая, мягко опали на пол.

Спасибо Агнии – их персональная Харонесса взяла на себя почти все скорбные распоряжения. Федор в подготовке похорон был бесполезен. Тупо пялился в электронные каталоги, не в силах выбрать: массив сибирской сосны или махагон? Глянцевый или матовый лак? Бархат или атлас? Вот у этого, шестигранного, с четырьмя позолоченными ручками, пять звездочек и хорошие отзывы – о небеса, кто пишет отзывы о гробах? На фразе «Усиленная база придает конструкции дополнительную надежность, а фурнитура премиум-класса – сдержанную элегантность» мозг Федора отказал окончательно. С меня хватит. Закрыть все вкладки. Не могу, Станислав Ильич. Прости.

На плечо Федору легла прохладная рука. «Я все сделаю. Ты мне доверяешь?» – деликатно спросила Агния. Он кивнул, отвернув жалкое, мокрое лицо. Конечно, Федор доверял ей безгранично. Особенно в загробных делах.

Однако еще тяжелее на этом траурном фоне было придумывать день рождения Вероники. Родители ее друзей-дошколят нетерпеливо мигали в чате, ждали подробностей: куда и во сколько вести детей двадцать девятого июля. Федор и сам хотел бы это знать. Чем удивить ребенка, который живет в сказке? Которого чуть ли не с младенчества окружают фавны, драконы и гоблины? И как, как, черт подери, рассказать ей, что Станислав Ильич, обожаемый, затисканный «деда», замурзанный ее детской любовью, обильной на щипки и тычочки, не придет на праздник? Как вообще заговорить о смерти с шестилетней малышкой?

Время стремительно утекало, Федор мыкался на пороге отчаяния, но тут внезапно позвонила Мейв и предложила хорошую идею. Практически гениальную. Впервые отвести Веронику в планетарий. Показать ей космос. Объяснить, что Станислав Ильич стал звездой, могучим белым гигантом, и теперь глядит на нее сверху. Всегда. Надо признать, Мейв не было равных в умении превращать реальность в сказку. И не как Федор, руками, а одной лишь силой мысли.

До праздника оставалось меньше суток. Федор бросился звонить в планетарий. Да, услуга детского дня рождения доступна. Есть дополнительные опции. Можно включить для именинницы ее зодиакальное созвездие и даже устроить персональный метеоритный дождь. Только надо заранее бронировать. «А если завтра?» – без особой надежды уточнил Федор. «Приезжайте сейчас, – милостиво согласились из телефона, – выберем услуги, оплатите. Договоримся».

Часы показывали без пятнадцати шесть. Планетарий открыт до семи тридцати. Веронику надо забрать из центра дошкольной подготовки. Мейв лучше не сдергивать: учит сценарий. Федор бы, наверное, и сам справился, но что-то не хочется рисковать. Где тонко, там и рвется. Опять напрягать Агнию? Впрочем, ей с работы как раз по пути, тем более вечера она проводит в мастерской.

Агния незамедлительно согласилась. Федор ринулся в метро. В самую потливую толпу, клокочущую в вагонах после рабочего дня. «Маяковская», «Гостиный двор», ме-е-едленная пересадка на «Невский». Пробка из людей в переходе. Пассажиры перетаптываются как пингвины. Десять минут, чтобы преодолеть двадцать метров. Два метра в минуту. Нехитрая бесячая арифметика опаздывающего человека. Сзади пихаются и шелестят сумками. Впереди на мужской футболке расплывается мокрое пятно. У Федора на спине наверняка такое же. Наконец-то ввинтился в поезд. «Горьковская». Овальный вестибюль с пластиковым выменем на потолке. Снаружи похож на летающую тарелку.

Пока Федор мчался сквозь шелестящий и всплескивающий ветвями Александровский парк, взмок еще пуще. Но успел! Нашел администратора, юную блондиночку в платье с принтом из крупных черно-белых косаток: моряцкий воротничок, воздушная юбка, круглоносые башмачки, толстый высокий каблук. Аккуратно, чтобы не смазать розовую помаду, промокнула бумажным платочком нежные капельки над верхней губой. Сердцевина лета.

Последовали обстоятельные расспросы, к которым пустоголовый от беготни Федор был не готов: а сколько детей, а нужен ли аниматор (есть даже костюм Дарта Вейдера!), а воздушные шары, а сладкий стол, жаль, космический торт заказать уже не успеем, его нужно хотя бы дня за два, но можно, раз такое дело, принести свой, давайте выберем музыку… Перед глазами снова замелькали гробы из недавнего каталога, Федора сковало знакомым параличом.

Зажужжал мобильный. Скомканно извинившись перед радетельной блондинкой, Федор достал телефон – не столько чтобы ответить, сколько собраться с мыслями, перевести дух.

Звонила Агния.

– Федор, помоги.

Что-то стряслось. Никогда он не слышал, чтобы у его непоколебимой подруги был такой растерянный голос.

– Что? С Вероникой все в порядке?

– Да, но она плачет. Не может успокоиться. Вероника, держи, послушай папу.

В динамике зашуршало, потом Федор услышал дочку и вконец перепугался. Это было не капризное манипулятивное хныканье, не обиженный плач, а глухой безутешный рев. Как от сильной физической боли. Или от взрослой утраты. В густом затяжном потоке различалось только: «бéда», «бéда»…

– Ну что ты, милая, что ты, моя аранель, – заворковал Федор. – Что у тебя за беда? Я здесь, я рядом…

Без толку.

– Вот и у меня то же самое. – Агния сама уже, похоже, чуть не плакала. – Ничего не получается.

– Я сейчас приеду. Вы в мастерской?

– Нет. – Агния помедлила с ответом. – Мы в морге. Андреевская больница.

– В морге?!

Блондинка в ужасе вскинула белесые бровки.

– Я все объясню, просто приезжай, пожалуйста, – взмолилась Агния. – Сейчас пришлю адрес.

Федор развернулся