Без права на славу - Сергей Беер

Отпустив пятёрку «погулять», капитан пристально разглядывал оставшуюся троицу.

«Вот ведь незадача! – с досадой думал он. – Придётся двигать дальше, в следующую часть. Что ж, послушаем, что нам птенчики почирикают».

С двумя солдатами Багарда разобрался быстро и расстался с ними без сожаления. Они рассуждали просто: «Раз спецназ, значит Афган, и не факт, что домой своим ходом вернёшься».

А вот и третий. Им оказался Евгений Бойцов. Женька глаз от капитана не прятал, смотрел открыто, с вызовом. На ещё не заданный вопрос ответил с жаром:

– Без друга ни в каком спецназе служить не хочу.

– А если прикажут?

Глаза парня потухли. Он явно не ожидал такого поворота. Замешкался и, опустив глаза, ответил:

– Приказы не обсуждаются.

– И кто же твой друг? – поинтересовался Багарда.

– Морозов Тимофей! – оживился парнишка. – Он рядом со мной стоял с правого плеча.

– И это единственная причина твоего нежелания? – недоверчиво спросил капитан.

– Так точно! А так, я очень, очень хочу в спецназ. Это для меня…

– Тогда иди, зови своего друга. Ещё раз посмотрю на него, – перебил его капитан.

Бойцов тотчас развернулся и побежал в роту. Вскоре он вернулся вместе с Морозовым.

«Средний показатель», – подумал Багарда, разглядывая Тимофея.

Перед ним стоял среднего роста восемнадцатилетний парень. Плохо подогнанная форма сидела на нём несколько мешковато, отчего её обладатель казался невероятно худым.

«Средний рост, внешность невыразительная, более того, незапоминающаяся. Просто среднестатистическая единица учёта».

И тут Багарда встрепенулся. «Это же то, что надо! О таком связнике каждый резидент мечтает. Но придётся немало попотеть с этим парнем».

В это время к нему подошёл лейтенант и протянул личное дело, к которому была прикреплена записка. В записке было лишь одно слово: «Сюрприз». Взглянув на личное дело, Багарда прочитал имя – Морозов Тимофей Алексеевич. Сразу вспомнился утренний разговор с подполковником.

– Морозов Алексей Николаевич – не родственник тебе случайно? – спросил Багарда, уже более внимательно разглядывая парня.

– Так точно, – ответил тот. – Очень даже родственник. Это мой отец.

– Вот сюрприз, так сюрприз! Никак не ожидал, что у Алексея Николаевича сын раздолбаем окажется, – усмехнулся капитан.

– С чего это вы взяли? – хмуро глядя из-под насупленных бровей, спросил Морозов.

Капитана нисколько не смутил дерзкий тон парня.

– А куда ты должен был поступать после восьмого класса? В Суворовское? Раз экзамены провалил, значит – раздолбай!

– И вы туда же! – возмущённо ответил Тимофей. – Должен! Ничего я никому не должен. Я туда даже документы не подавал.

– Во как?! – насмешливо спросил Багарда.

– Батю волки загрызли зимой. Ста метров до деревни не дошёл в метель, – опустив глаза, проговорил Морозов. – Я тогда восьмой класс заканчивал. Так что после школы пришлось не в Суворовское идти, а на пилораму учеником.

На несколько секунд воцарилось тяжёлое молчание. Прервал его Багарда, сказавший негромко:

– Извини, погорячился. Расскажешь мне об этом попозже. С Бойцовым давно дружите?

– С первого класса. Восемь лет за одной партой сидели.

– И на что ты, дорогой товарищ Морозов, готов пойти ради друга? – прежним твёрдым тоном спросил капитан.

– А что надо?

В голосе Морозова прозвучали одновременно любопытство и недоверие. «Характер у парня – явно не сахар, – подумал капитан. – Но размазне в спецназе делать нечего».

– Дело в том, Тимофей, что друг твой изъявил желание служить в спецназе, но при условии, что вы будете вместе.

– Нужен я там, – без особого восторга отозвался парень.

– Нужен, Тимофей, нужен. Для него это очень важно, а у меня как раз недобор. Так что, если ты постараешься и друга не подведёшь на полосе, возьму обоих.

По губам Тимофея скользнула мальчишески-дерзкая усмешка.

– Да видали мы вашу полосу!

– Вот я и погляжу, чего вы там видали…

Пара Морозов-Бойцов прошла полосу препятствий с лучшим результатом. В душе капитан Багарда радовался за парней. Ему нравились отчаянные люди, особенно умеющие ставить дружбу превыше всего. Но вслух он только хмыкнул:

– Неплохо…

На следующий день отобранная капитаном группа отправилась к новому месту службы, в Барнаул. Но до отправки капитан успел познакомиться с новым контингентом поближе.

Бойцов сильно волновался, всё ещё не веря в то, что будет служить в спецназе ГРУ. Рассказывая о себе, он постоянно сбивался на рассказ о своём друге, Тимофее Морозове.

– Вы представляете, как ему десятилетка досталась. Он её за год экстерном сдал, когда на заводе работал. Бригаду организовал комсомольско-молодёжную и одновременно в школе учился, а ещё – в ДОСААФ.

– Евгений Викторович, вы о себе рассказывайте, о себе, – прерывал его Багарда. – С вашим другом я сам поговорю. Я вижу, что он для вас большой авторитет. А вот что он за человек?

– Человек? – растерянно переспросил Женька. – Да нормальный человек, только после смерти отца стал жёстким. Сразу как-то повзрослел, замкнулся. Мы с ним с восьмого класса не виделись до прошлого года. Я тогда десятилетку закончил, он меня на завод позвал, в свою бригаду. Он её только-только создавал. Тяжело ему было, никто не верил, что из этой затеи выйдет хоть какой-то толк. Комсорг поддерживала только ради галочки, чтобы в райкоме отчитаться, а сама его жлобом называла.

– Почему так? – вскинул брови Багарда.

– Так Тимоха не разрешал мастеру наши наряды на других переписывать. Из-за этого у нас и зарплата была высокой, и выполнение плана на сто процентов. Он зубастый! Я один раз слышал, как он мастера при парторге отчитывал за очередную подставу и приписку. Тот аж позеленел от злости, а Тимоха его крыл, и так, знаете, интеллигентно, без мата. У меня аж мороз по коже пробежал от услышанного. После этого разговора мастера на другой участок перевели, а Тимофей у нас освобождённым бригадиром стал.

– Чего ж не мастером? – спросил капитан.

Как ни пытался Багарда говорить ровно, без эмоций, его голос выдавал немалую заинтересованность.

– Так образования-то всего ничего, только школа.

…Тимофей вошёл в ленкомнату, где проходило собеседование с капитаном, сразу за Женькой. Багарда молча показал на стоявший у стола стул, мол, присаживайся, а сам продолжал что-то писать. Наконец, отложив ручку, спросил:

– Отец кем работал?

– Участковым-уполномоченным.

– Что ж он без табельного оружия ходил?

– Оружие было при нём. Только вожак стаи столкнул его в овраг, поэтому стрельбы никто в деревне не услышал. Да и вьюга была.

Тимофей замолчал, вспоминая тот злополучный день.

* * *

Метель волком завывала в трубе, насыпая сугробы с подветренной стороны возле стен деревенских изб. За окном давно уже стемнело, дети, так и не дождавшись возвращения отца, заснули. На печи лежал четырнадцатилетний подросток. Вместо одеяла