Круг, петля, спираль - Анна Баснер

Федор поймал чайной ложкой единственную бледную ягоду, плавающую в стакане с несладким морсом.

– Какая степень реализма требуется? Ты про силикон, латекс?

– Я-то почем знаю, – пожал плечами Валька, роняя пепел на липкий стол. – Это вы специалисты по муляжам. Куча покойников планируется. Разной… эээ… разложенности. Свежие и не очень. Но правдоподобные. Стремные прямо.

Валька поманил официанта. Федор потянулся к последней чистой салфетке и принялся в задумчивости складывать ее по диагоналям.

– А раны накладные на живых актеров надо делать? Ножевые, например.

– Надо. В каждой серии кого-нибудь это самое. – Валька выразительно полоснул пальцем по горлу. Кадык пересекла смазанная серая линия.

Федор прикинул – ого! Не только муляжи, но и пластический грим. Большой заказ. Денежный. Правда, с таким гримом они раньше толком не работали.

– Шею оботри – пепел. – Он протянул Вальке салфетку, которую мусолил. Из нее получился мягкий неустойчивый журавлик темно-зеленого цвета.

– Ой, какой славный, даже жалко! – Валька покачал на ладони рыхлое оригами. Смял салфетку и потер кадык. – Все?

Федор посмотрел на покрасневшую кожу в расстегнутом вороте слишком женственной лиловой рубашки.

– Все. А костюмы нужны?

Дымящийся от усталости официант, в гробу видавший все эти бизнес-ланчи, брякнул на стол эмалированную кружку с листом разлинованной бумаги. Валька элегантным жестом выдернул счет и достал кошелек.

Федор тоже потянулся в карман, но друг сделал страшные глаза:

– Я угощаю. Не-а, шить не надо. Свои костюмеры. Для Мейв, кстати, есть неплохая роль. Идейная рррэволюционэрка, – игриво рыкнул он, – прямо ее типаж. Я уж замолвлю за нее слово. Ну что, возьметесь?

– Возьмемся, – подтвердил Федор.

Валька по-барски расплатился по счету и напоследок сказал:

– Там конкурс на выбор поставщика, я тебе ближе к делу скажу, что к чему.

Вот оно, ликовал Федор. Жизнь готова великодушной дланью наконец расставить все по своим местам. Судьба двигалась по геометрически выверенной траектории, скрытой от смертных глаз, но, несомненно, кем-то свыше продуманной. Им по тридцать, они молоды. Хорошо поработали. Фирму подняли. Собрали портфолио. Заслужили репутацию изобретательных и надежных мастеров. А теперь Мейв попадет в сериал. Это ведь для начала не хуже, чем театр. Даже лучше!

Федор мечтательно закрывал глаза и видел – нет, не вал заказов, который, однозначно, низвергнется на мастерскую, стоит им успешно вывезти этот проект, и не воспоследующие золотые горы. Нет, он представлял мужчин и женщин, жадно припавших к телеэкранам от Москвы до Владивостока, поднесенные к удивленным ртам подрагивающие руки. Дерганье толстой, гладко выбритой продюсерской брыли, требовательный шепот в ухо ассистенту: «Ее! Найдите мне ее немедленно!» Кино, театр… За Мейв будут драться серьезные режиссеры, никаких больше жалких гофмейстерин, довольно, – огненная Медея, нежная Роксана в ростановском «Сирано» и, конечно, Нина Заречная, куда же без нее…

Задача наклепать побольше силиконовых трупов и овладеть пластическим гримом Федора не пугала. В последние годы на рынке появилась масса импортных материалов – всякие инновационные термопласты, легкие пенные полимеры, полиуретаны, латекс. Сложнейшие бесшовные муляжи можно делать. Под любые проекты. Одних только силиконовых отрубленных голов два десятка произвели по заказу московского музыкального театра (там ставили членовредительскую оперу «Диалоги кармелиток», которая оканчивалась душераздирающей сценой группового гильотинирования).

Строго говоря, пластический грим – и не грим вовсе. Это киношные приемы трансформации внешности с помощью объемных накладок, изобретенные в Голливуде, а когда-то хорошо известные и на Мосфильме (правда, в девяностые, к сожалению, утраченные). С театральным макияжем, недолговечным и гротескным, очень мало общего. Традиционный рисованный грим – имитация объема за счет света и тени – слишком быстро плавится под софитами и к тому же на камеру, снимающую актера в упор, выглядит совершенно не реалистично. Умельцы из кино приспособили мягкие накладки из вспененного латекса и силикона, чтобы создавать правдоподобных чудовищ или состаривать артистов, сохраняя при этом динамику и выразительность лица. Человека можно изменить до неузнаваемости. Работа эта на поверку близка к бутафории и к протезированию, а техники и материалы (клеи, адгезивы, силиконы, альгинаты) гримеры позаимствовали именно из медицины.

Иными словами, кое-какой опыт и знания имелись, техники Федору были понятны, но все равно пришлось поучиться. Снимать с лица актера гипсовый слепок. Изготавливать рабочую платформу, похожую на посмертную маску. Создавать по ней какие угодно фактурные накладки из силикона или протезного желатина: орлиные носы, злодейские надбровные дуги, волевые подбородки, разверстые раны. В кои-то веки Федору пригодились уроки пластической анатомии, полученные еще в училище. Лепить-то надо по мышцам! Потом приклеивать искусственные объемные детали на человека, маскировать швы, красить так, чтобы куски, считайте, фигурной резины неотличимы были от живой плоти. Или прямо на коже моделировать восковыми и силиконовыми пастами – если требуется, скажем, имитировать пулевые отверстия, шрамы или следы от когтей.

Куча нюансов. Сплошные ошибки. Зуботехнический альгинат – самый дешевый и доступный слепочный материал – буквально через пару часов рассыхается, заливать надо быстро. Или вот: силикон при контакте с латексом не застывает, поэтому нельзя работать сразу с тем и с другим одним набором инструментов. А протезный желатин для прочности лучше разводить не водой, а аптечным сорбитолом.

Тренировались со старшим коллегой на себе и друг на друге. Мастерскую заполонили гипсовые бюсты: отовсюду с полок слепо пялились невозмутимые физиономии Федора и Станислава Ильича. В опытах с протезами и гримом Федор впал в неистовый творческий раж. После упражнений в зеркале отражался то изрытый язвами упырь, то заплывший, в кровоподтеках, боксер, то осунувшийся мертвец. А из Станислава Ильича городничий отменный получался. И роскошная мадам-ясновидица.

Когда киношники объявили закупочную процедуру, Валька шепнул Федору, какую цену за выполнение работ поставить в коммерческом предложении. С правильными цифрами и сильным портфолио выиграть тендер не составило труда. Выиграли и охнули. Атеист Станислав Ильич суетливо перекрестился. Федору, отроду не державшему во рту сигареты, внезапно до дрожи, до головокружения приспичило закурить.

Техническое задание было пугающе гигантским. Титаническим. Почти неподъемным.

Подписав договор, тут же яростно включились в проект. Ударили по рукам с режиссером, познакомились с художником-постановщиком сериала, заполошным, по локти татуированным Маратом, который поспешил поделиться наработками – над столами завихрились модельные листы, экспликации, эскизы…

Естественно, вдвоем со Станиславом Ильичом они целый сериал бы не сдюжили, но за годы существования фирмы у них на подхвате подобралось с десяток дружественных умельцев разной степени творческой одаренности. В большинстве мастеровитые мужики – незаменимые, когда нужно без лишних слов что-то оперативно приварить, перетащить или смонтировать. Или совсем уж редкие специалисты, такие как постижер Катюша. Удивительная искусница, она занималась изготовлением париков, усов и бакенбард из натуральных волос: могла и стариковский одуванчиковый пух навалять запросто, и рваные клочья шерсти для какого-нибудь вервольфа набить терпеливо, волосок к волоску. А теперь, размышлял Федор, со всеми этими силиконовыми кадаврами еще и консультирующий патологоанатом понадобится.

Патологоанатом, а вернее судмедэксперт, нашелся без проблем. Светловолосая деловитая Агния, консультант всего сериала. Нежное, немного внеземное существо примерно сорока пяти килограммов. Обладательница вытянутого личика, широко расставленных проницательных глаз, полупрозрачной кожи и выразительного треугольничка четко очерченных губ. Девчонке с такой конституцией, по-хорошему, надлежит падать в томные обмороки от одного лишь вида крови в процедурном кабинете, после того как косорукая медсестра с ненужным усилием проткнет толстенной иглой выпуклую голубую венку, мерцающую в сгибе локтя. Фигушки! Нервы у Агнии были стальные, характер закален сотрудничеством с МВД (это в придачу к мединституту с его нескончаемыми интернатурами, ординатурами и прочими кругами утомительного учебно-врачебного ада).

Сразу после знакомства Агния сводила мужиков на экскурсию в морг. По дороге оттуда беззлобно подтрунивала над ними, изрядно взбледнувшими, и громко возмущалась, вызывая нервные оглядки прохожих, тем, как часто киношники допускают ляпы.

– Никаких бутербродов над покойниками мы не едим! И трупами не пахнем. Вот! – она отдернула рукав вишневого пуховика и подсунула Федору под нос тончайшее запястье.

Федор, у которого перед глазами все еще лежал на оцинкованном столе печальный титькастый мужик с грубым игрекообразным швом от ключиц до седого лобка, все равно учуял темный, тревожный, сладковатый запах смерти. Однако новой знакомой об этом, разумеется, не сказал.

– Что, и органами не торгуете? – то ли в шутку,