Круг, петля, спираль - Анна Баснер

Потом велела:

Спускайся в мрак и пламень адских рек!

Злой дух, ступай!

Дух в тряпье попятился и скрылся за деревьями. В этот момент к обрядовому валуну подвалила вооруженная группа под предводительством Ричарда Плантагенета, того породистого шатена, что утром открыл церемонию. И тут случилось самое странное. По сценарию пьесы воины должны были арестовать всех участников спиритического сеанса, после чего ведьму ожидал костер (Федор уж приготовился увидеть, как Мейв поволокут на то же лобное место, где прежде казнили Жанну). Крепкие ребятки в чешуйчатых кольчугах поначалу бодро скрутили и герцогиню с Юмом, и второго священника, и колдуна. Но стоило стражнику приблизиться к Мейв, она выставила перед собой руки и негромко, спокойно и нагло произнесла всего одно слово:

– Боишься.

Стражник остановился, удивленно выпучив глаза. На простоватой физиономии читался натужный мыслительный процесс. Он кротко опустил голову и отступил.

На Мейв, набычившись и корча страшную рожу, двинулся следующий.

Она повторила:

– Боишься.

Верзила встал как вкопанный.

В смысле? Федор только глазами хлопал. Вы чего, шутите? Во-первых, с пьесой не вяжется ну никак. Во-вторых, даже если принять это как импровизацию (допустим, ведьма колдовскими методами сопротивляется аресту), с чего бы молодчикам подчиняться? Неужто верят в магию? Какая-то концентрированная групповая иллюзия. Федор задал вопрос соседу – тот лишь плечами пожал и неуверенно объяснил происходящее предварительной договоренностью Марджери-Мейв с мастерами. Девица тем временем еще несколько раз провернула трюк и улизнула с поляны вглубь леса.

На прощание, чтобы ее никто не преследовал, сделала магические пассы и заявила, взмахнув широкими рукавами:

– Не видите.

Но Федор же не дурак. И не совсем заигрался, как некоторые. Спотыкаясь о коряги и ломая валежник, он грузно побежал за Мейв. Тонкий лучик фонарика метался по тропинке. Зачем преследовал – одному дьяволу ведомо, не чтобы схватить же ее, в самом деле… Но чертовка куда-то скрылась. Федор слышал шорох платья, ему мерещился блеск ее волос, даже игривый хохоток: знает, знает, что он идет по следу, и дразнится. Федор петлял по лесу, сопел, ветки кололись и лезли в лицо, к щекам приставала липкая паутина, которую не получалось стряхнуть.

– Отвали! – вдруг донеслось откуда-то справа.

Кричала Мейв – не испуганно, а сердито. Федор ломанулся на голос и выдрался из кустов в лагерь. Четыре кособокие палатки, гудящий костер, горелый котелок. Жестянки из-под консервов. На широком пне – на три четверти опорожненная бутыль, мятые алюминиевые кружки. И запах. Медово-приторный, плотный, перегарный, с гнильцой – его не мог перекрыть даже дым. Между деревьями растянуто полотно: на черном фоне в круге изображены три сросшиеся поганки, напоминавшие навершие трезубца.

Мейв окружили. Четверо. В отличие от большинства ролевиков, одеты были скорее походно – в джинсы, свитера и камуфляжные куртки. Бухие. Мутно ухмылялись, подкалывали. Уж сколько сегодня Федор видел, казалось бы, конфликтов и междоусобиц, но все они были понарошку… А от этих, словно теплой вонью от деревенского сортира, однозначно несет совершенно искренним злым весельем.

– Заблудилась? – ласково спросил долговязый хмырь с тлеющей сигаретой, зажатой в кулаке.

Мейв не удостоила его ответом.

– Посиди с нами. «Элберетовки» нальем.

Хмырь отправил недокуренный бычок в костер, сделал шаг вперед, и Мейв снова, возможно рефлекторно, воздела руки.

– Боишься, – выкрикнула она и сипло добавила несколько слов на непонятном языке. Гэльском, как понял Федор много позже.

Лицо долговязого исказил страх, он демонстративно поднял ладони – мол, пощади, не проклинай. Мейв торжествующе вскинула подбородок. Федор выдохнул. Но тут незнакомец глумливо расплылся, будто получил подарок, и с придыханием произнес:

– О, госпожа, побереги стрелы своих энергетических ударов!

Это было уже неприкрытое издевательство.

– Дивная, что ли? – заржал другой, угловатый и приземистый, как сруб, крепыш. – Думаешь, твои заклинания тут работают?

– Пацаны! – вмешался Федор. – Зачем девушку обижаете?

Он расправил плечи и сжал в кармане складной ножик. Сложно представить, что Федор способен полоснуть по живому, идиотский жест, и все же твердое в кулаке добавило уверенности. Мейв кинула на защитника раздраженный взгляд. Никакой благодарности.

– Кто обижает? Мы вообще-то угостить хотим. Культурно, – заявил тот, что пониже и основательней.

Воспользовавшись заминкой, Мейв шмыгнула в чащу.

– А ну назад! – возмутился приземистый.

– Да хрен с ней, – бросил первый хмырь и сплюнул. – Что с нее, кукушеньки, взять.

Он пристально изучал Федора, оценивая высокий рост, ширину плеч, борцовскую комплекцию. Придется драться? Он все-таки крупнее, вряд ли. А может, и набросятся, для таких водка – лучшая анестезия.

Но незнакомец махать кулаками не спешил:

– Ты ей кто? С виду вроде нормальный.

Федор помедлил. Кажется, этих игровой квентой потчевать не стоит.

– Федор. Резчик, бутафор. Работаю в театре, помог приятелям с реквизитом. Я здесь скорее наблюдатель.

Хмырь смотрел на Федора: долго, въедливо, в глаза.

– И как?

– Ну, интересно… – ответил Федор осторожно, словно ступая по ненадежному карнизу. Однако взгляда не отвел. – Но как бы… Наивно, что ли. И все так погружаются. Временами – испанский стыд. Вот эта магия особенно. Детский сад.

– Да не то слово, – внезапно согласился долговязый. – Самые упоротые еще и надменные.

– Уважения требуют, – добавил второй.

– Соразмерного их мистическим силам, – подключился третий, плечистый и смазливый.

Федор пощупал ножик в кармане.

Спросил:

– А вы кто?

– Я Джимми. Это Боярин, Тролль и Гонзо, – представил он остальных. – Мы Бледные Поганки. Здесь места важные и почитаемые, – заявил так, будто это все объясняло.

Говорил Джимми, покачиваясь, с задумчиво-мечтательной интонацией. Федор пытался понять намерения новых знакомых, но не преуспел: не тупые, хотя прикидываются гопниками, насквозь проспиртованные, явно никаких теплых чувств к ролевикам не питают, при этом зачем-то приперлись на игру. И сами с реквизитом: знамя, таинственная «Элберетовка» – какая-то брага, названная в честь толкиновской Светлой Владычицы…

Вероятно, на лице Федора отразилось недоумение, потому что Джимми сказал:

– Не врубается.

– Точно, не врубается, – ехидно согласился Боярин. – Театральный. Человек искусства. Снизошел до нас, скромных поганок.

Только сейчас Федор заметил, что у этого смазливого парня спортивного сложения правая рука закатана в гипс.

– А с хрена ли нам такая честь? – вставил свои пять копеек мелкий, под машинку стриженный Гонзо.

– Погоди, – оборвал его Джимми. – Не сейчас. Бутафор, слышь, бутафор, руки у тебя на месте? Взгляни-ка. Брат Гонзо, тащи нашему гостю Контузию.

Гонзо полез в палатку, оттопырив худосочную джинсовую задницу. Повозился там пару минут и затих.

– Гонзо! Гонзо, ты что, сука, вырубился? – Джимми пошел к палатке. – Братцы, он в отключке.

Джимми наклонился и ухватил Гонзо за тяжелый чумазый ботинок. К нему присоединился Тролль, на ходу подтягивая вислые штаны. Вдвоем они вытянули бесчувственного Гонзо из палатки и подтащили поближе к костру. Кинули клеклым личиком к самому жару. Гонзо не очнулся. Запахло паленым волосом. Федор перевел взгляд на сломанную кисть Боярина, беспомощно висевшую на перевязи. Уж не свои ли отделали?

– Ибо нефиг, – заключил Джимми, отряхивая костлявые руки. – Сейчас сам принесу.

Контузией оказалось чудовищное подобие меча – плющенный по форме клинка обрезок трубы с приваренной кованой гардой и кожаной петлей.

– Из чего меч? – спросил Федор, прикидывая, далеко ли убежала Мейв и нужно ли еще потянуть время.

– Автобусный поручень, – оскалился Джимми. – Контузия – верный друг, чумоходов дивных мнет только так, сердце радуется. – Он с нежностью погладил уродливое оружие и поелозил рукой в кармане: – Камушек выпал.

Джимми продемонстрировал Федору темную граненую стекляшку, сидевшую прежде в овальной гнездовине на эфесе меча. Ощущая себя как сельский знахарь-шарлатан, Федор принял камушек. Взял, крякнув, тяжеленную стальную дуру и сел на бревно к костру. Осмотрел. Хрупкие металлические лапки, державшие камень, обломались. Нужно чем-то закрепить.

– У вас тут девушек знакомых нет? – брякнул Федор первое, что пришло в голову, и прикусил язык.

Джимми, внимательно следивший за его действиями, покачал головой.

– Сейчас найдем, – разухабисто гоготнул Тролль, и от этого возбужденного «найдем» Федора пробил озноб.

– А что? – полюбопытствовал Джимми.

Федор пожалел, что открыл рот. Зерцало рыцарства, дебил.