Неотступная память - Разитдин Инсафутдинович Инсафутдинов

Был митинг. Моисеенко призвал наших новых товарищей воевать смело, оправдывать доброе имя бойца Красной Армии. От пополнения выступил бывший военный фельдшер Иван Кудим. Он сказал:　

— Мы слышали про «сергеевских ребят», хотя и недолго пробыли в Юховичах. Будем бить оккупантов, как и вы. Обещаем, что доверие оправдаем.　

На митинге присутствовали жители деревни, в том числе много подростков, девушек. И когда заиграла гармонь, началось веселье. Пели советские песни, танцевали. Украинский гопак сменялся темпераментной белорусской полькой, краковяком.　

Разные люди пополнили отряд. Были товарищи, которые искренне рвались в бой. Для них плен, хотя и невольный, — пятно в военной биографии. А кое-кто имел и шаткое настроение. Понравился командиру и мне с первых часов пребывания в отряде Иван Кудим. Он находился поначалу в лагере военнопленных в Витебске, потом в Полоцке. Кудим и еще несколько человек создали подпольную организацию в лагерях, но их разъединили. Он попал в Юховичи. В дальнейшем Кудич храбро воевал, и партизаны не могли нахвалиться им как «партизанским доктором». При любом удобном случае, а их было немало, он оказывал медицинскую помощь и деревенским жителям.　

Раскаты весеннего партизанского грома (активизировались не только мы, но и другие группы народных мстителей) вызвали приток в отряд военнослужащих, по разным причинам оказавшихся на оккупированной территории. Были среди них и средние командиры Красной Армии. Последнее обстоятельство иногда осложняло наши взаимоотношения: Моисеенко и я хотя и были старшими, но только сержантами.　

Из многих, пополнивших наш отряд в мае и в первые летние месяцы 1942 года, добрым словом хочется вспомнить Серкова, Марченко, Лысова, Белова. Все они ныне здравствуют, поддерживают связь с теми, кто вступил на партизанскую тропу в отряде «сергеевских ребят».　

Василия Серкова война застала, как и меня, в летних военных лагерях, куда он был взят на переподготовку. Из лагерей прямо на фронт. Участвовал в боях под Великими Луками. Раненым попал в плен. Партизанил с 4 мая 1942 года до августа 1944-го. Был рядовым, командиром взвода, начальником штаба отряда. За мужество и умелую организацию боевых действий награжден орденами Отечественной воины II степени и Красной Звезды.　

Уроженец Северо-Казахстанской области, Иван Марченко начал воевать с врагом в рядах бойцов Краснознаменного Балтийского флота. Оборонял эстонскую столицу Таллин в августе 1941 года. Там же был ранен и попал в плен. В концлагере уничтожил провокатора, за что гитлеровцы хотели его повесить. Бежал за несколько часов до казни. В партизанском отряде зарекомендовал себя хорошим разведчиком. Долго не расставался с краснофлотским бушлатом, подчеркивая свою принадлежность к морскому орлиному племени. Весной 1943 года Марченко был назначен заместителем командира отряда по разведке. После освобождения Белоруссии от оккупации некоторое время работал в городе Вилейке. Но не выдержал и добился отправки на фронт. Последний бой вел на окраине Берлина.　

Довоенная биография Ивана Лысова в значительной мере напоминала мою. Он, как и я, в гражданскую войну потерял отца. С малых лет ему пришлось познать нелегкий труд. Перед Великой Отечественной стал комбайнером— специальность в те годы редкая. В армии окончил полковую школу. И мне довелось в ней учиться в свое время. Боевое крещение Лысов прошел еще в 1939–1940 годах в период советско-финляндской войны. Великую Отечественную встретил в Литве, на границе.　

9 августа 1941 года попал в плен. Бежал. К нам пришел летом сорок второго. Отличился в первом же бою — прикрыл пулеметным огнем отход товарищей у железнодорожного моста через реку Свольну. Заслужил право командовать взводом, а в разгар партизанской войны на белорусской земле принял под свое начало отряд имени Сергея. Лысов был достойным преемником Моисеенко, отличался беззаветной отвагой, грамотно руководил подчиненными и пользовался любовью ветеранов — «сергеевских ребят».　

Долго скитался по тылам фашистских войск «окруженец» Александр Белов. Чтобы иметь оружие, он ночью на болотном острове разрыл могилу, где, по рассказу деревенского кузнеца, наспех был похоронен с оружием убитый красноармеец. Из могилы достал винтовку, патроны к ней и семь гранат. С ними и пришел к партизанам. Командовал отделением. Был отменным специалистом по добыче трофейного оружия и спрятанного красноармейцами при отступлении в первые дни войны боезапаса. В Дриссенской партизанской бригаде работал в особом отделе.　

Но вернемся к событиям мая 1942 года. Активизировались тогда не только мы, но и оккупанты. В Себеже, Невеле у них в немалом количестве размещались охранные войска. Не зная точно наших сил — в отряде было в то время 110 человек, — гитлеровцы решили разгромить нашу базу, месторасположение которой им стало известно. Женя Мелихова узнала о подготовке карателей к операции. Мы предоставили им возможность поливать автоматным огнем пустой лес.　

В дикой злобе гитлеровцы расправились с семьей наших боевых товарищей Илюши и Тани Михайловых. Ворвавшись в Долосцы, они схватили Степана Егоровича, его жену Агриппину Яковлевну, двенадцатилетнего Федю и восьмилетнюю Дусю, загнали в скотный двор и расстреляли. В последний момент Степан Егорович успел прикрыть своим телом сына. Впопыхах изверги не заметили — пошли поджигать избу Михайловых, — как ящерицей выполз из скотника, весь в отцовской крови, Федя. Долго бежал чудом спасшийся мальчик полем и лесом, пока не упал в объятия брата-партизана.　

Молча мы сидели вокруг Михайловых, а Федя изредка говорил несколько слов, не переставая дрожать. Володя Силявский, не стесняясь, плакал. Каратели сожгли и его избу, а что случилось с семьей, он не знал. Гневу нашему не было предела.　

— В ружье! — скомандовал Сергей.　

Мы знали манеру карателей: после расправы с патриотами в той или иной деревне они с целью грабежа шли в соседние населенные пункты. Решили устроить засаду двумя взводами. В одном из них был Илья Михайлов. Позицию выбрали на довольно открытом месте. Враг никак не мог предполагать, что здесь нарвется на засаду.　

Под вечер наблюдатели через связного сообщили: идет большой обоз, впереди разведка в количестве 8–9 человек. Разведку мы пропустили — солдаты шли беспечно, о чем-то болтали. Обоз растянулся. Как только впереди шедшая подвода сравнялась с правым флангом нашей цепи, мы открыли огонь. Каратели, ехавшие в хвосте обоза, быстро развернулись и ответили сильной стрельбой. Но их пыл угомонил наш пулемет. Лошади встали на дыбы, перевернули повозки и помчались в сторону. Тем временем наши наблюдатели почти в упор расстреляли разведку.　

Не прошло и часа, как все было кончено. Каратели отступили, оставив на дороге два десятка трупов и несколько повозок