Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Слушая своего зятя, Арнор Камень не мог не вспоминать, как тридцать лет назад почти такие же речи вели тогдашние владыки мерян – пан Тойсар и его родичи. Они тоже жаждали освободить Мерямаа от дани, которую платили Хольмгарду; помешал им вырваться на свободу не кто иной как Эйрик, заново подчинивший их Олаву. Тойсар пал в сражении, а Эйрик заполучил его власть и все наследство, включая молодую жену. Меряне смирились с его властью не напрасно – за прошедшие года он стал ближе к ним, чем к владыкам Хольмгарда, и готов был вместе с ними отстаивать независимость Мерямаа. Арнор, как здешний уроженец, в чьих жилах текла и мерянская, и славянская кровь, без колебаний поддерживал его, хотя понимал: борьба будет нелегкой и многим из них может стоить жизни. И ему, и его сыновьям, и самому Эйрику.

– А что варяги? – заговорили старейшины. – Те, что на волоке? Они еще там?

– О варягах я думал… – Эйрик огляделся и нашел глазами Хельгу; она и Снефрид стояли сбоку от его сидения. – Хельга! Расскажи людям, что тебе известно о ссоре тех варягов с Ингваром.

Еще в то время как ее вернули из плена, Хельга рассказала все, что узнала от Эскиля о событиях той зимы: о недовольстве варягов, об их мятеже. Рассказала, само собой, то, что Эскиль мог ей поведать. Однако и это было важно.

– Я подумал, – сказал Арнор, – что если варяги ушли из Кёнугарда в ссоре с Ингваром, то, может, вовсе не с нами он пришел сюда воевать? А с ними?

– Это было бы хорошо, – кивнул Эйрик. – Но я подумал другое: может, они вовсе и не ссорились? Может, Ингвар еще с зимы послал их сюда, чтобы не кормить задаром, но велел скрыть это, чтобы утаить от нас свои замыслы?

– Просунул сюда руку, делая вид, будто это вовсе не его рука, – пробормотал дядя Вигнир.

– И поэтому они три месяца сидят на волоке и не двигаются больше никуда! – сообразил Хедин. – А что, похоже на правду!

– А теперь они встретились! Если варяги ждали там Ингвара, то теперь они и пойдут дальше…

Все даже притихли – выводы были уж слишком неутешительные.

– Ингвар привел около тысячи человек, – продолжал Эйрик, знавший это от своих разведчиков. – Варягов было под шесть сотен, за это время стало меньше, но сотен пять осталось. Если они с Ингваром выступят вместе, это будет полторы тысячи человек.

– Чтобы отбиться от такого числа, нам придется вооружить даже женщин! – крикнул Баймас, один из мерян. – Где нам взять такое войско!

– Но ведь может так быть, что Ингвар и правда в ссоре с варягами! – Арнор возвысил голос, чтобы перекричать тревожный гул. – Может, он и не знал, что они здесь – ведь они пришли с юга, от Валдая, а он с запада, от Мсты. Может, он наткнулся на них неожиданно и вовсе им не обрадовался. Мы пока не получали вестей, чтобы он вошел на волок и занял Видимирь. Если он так и стоит в Забитицах, это значит, что варяги вовсе его не ждали. Если их вожди – его враги, то они поневоле помогут нам, задержав его на волоке.

– А вот бы они между собой сцепились! – с надеждой воскликнул Вигнир. – Вот бы они выкосили друг друга, нам бы тогда и делать ничего не пришлось!

Кое-кто горько засмеялся. Гораздо больше верилось, что впереди у жителей Мерямаа такая же жестокая битва, как и та, в которой когда-то пал Тойсар.

– Если они еще не двинулись на нас все вместе, то надежда такая есть, – согласился Эйрик.

– Я бы сказал, это наша единственная надежда… – пробурчал Арнор себе под нос.

В итоге Эйрик объявил, что соберет всех, кого сможет, немедленно выдвинется по Мерянской реке на запад и встанет как можно ближе к врагу, чтобы наблюдать за ним и не упустить случай нанести ему урон. С озера Неро и с Бьюрланда можно было собрать человек двести или триста; это было ничто перед полутора тысячами, но, если бы удалось избежать решительного сражения до окончания жатвы, дела мерянского владыки могли бы и поправиться.

Выступить намеревались завтра же. Собравшиеся разошлись, и только тогда Хельга попросила отца и Эйрика выслушать ее. Настал тот час, когда ей следовало вмешаться.

– Я хочу поехать с вами, – сказала она. – И может быть, я принесу делу кое-какую пользу.

– Понимаю, ты хотела бы увидеть, как убийцы твоего мужа понесут наказание, – ответил Эйрик. – Но это опасно. Нас слишком мало, и если дела пойдут так, что нам придется столкнуться с Ингваром, имея только те силы, что при нас…

– Если Ингвар вас разобьет, то и мы в Силверволле не будем в безопасности. Но я говорю о другом. Что бы ты сказал, дядя, если бы варяги перешли на нашу сторону? Может, не все, но немалая часть?

– Ты считаешь это возможным? – Эйрик в удивлении поднял брови. – Они говорили, что хотят это сделать?

– Среди их вождей есть один, который хочет. Но ему понадобится подтверждение, что ты, дядя, примешь его и наделишь всеми правами родича. Мы должны обещать ему это прямо и определенно.

– Родича? – Эйрик снова удивился, потом засмеялся. – Я что, должен его усыновить?

– Нет, всего лишь принять в племянники. Я могу устроить, что Эскиль Тень перейдет под твой стяг, дядя, если ты и отец согласитесь на его брак со мной.

Хельге потребовалось собрать всю свою твердость, чтобы высказаться так ясно, но у нее не было времени мямлить. Если она ничего не сделает сейчас, дело дойдет до столкновений, Эскиль может погибнуть в бою – с Ингваром или с Эйриком, и потом и Эйрик, и прочая ее родня. Ее решимость могла спасти и родичей, и Эскиля, и ее собственное счастье.

– Эскиль Тень поставил такое условие? – переспросил Арнор. – А этот ч-человек скромностью не страдает!

Они не так чтобы сильно удивились: помня, что две зимы назад Эскиль уже пытался завладеть Хельгой, они скорее удивились бы, если бы он не возобновил этих попыток, раз уж сама судьба привела ее к нему и дала возможность избавиться от более удачливого соперника. Хельга рассказала, что переход всего состояния Видимира в руки победителя был условием поединка, и уже само это подтолкнуло бы Эскиля к мысли о родстве с Эйриком, даже если бы ранее он ни о чем подобном не помышлял.

– Скромность – редкое качество среди ему подобных, – хмыкнул Эйрик. – Он говорил с тобой об этом, когда ты была в Видимире?

– Мы говорили об этом.

– Но он же и есть убийца твоего мужа?

– Он убил его на поединке. О́дин решал, кому достанется победа.

– Сдается мне, мы чего-то об этом не знаем, – заметил Арнор.

Он был не из тех людей, кто предается домыслам о чужих делах, и эти дела должны были пытаться сесть ему на нос, чтобы он вообще заподозрил их существование.

– Мы дивились, почему ты так мало огорчена гибелью мужа, и гордились твоей стойкостью…

– Но если я один раз вышла замуж, чтобы угодить вам, то почему бы мне не сделать это и второй раз?

– Я кое-чему научился, – мрачно ответил ей отец. – Больше я не намерен прикрываться своей дочерью.

– Но я не намерена