Княгиня Ольга - Елизавета Алексеевна Дворецкая

Несвет задумался, на лице его словно проступила тень. Он не мог отрицать дел своей прабабки, которым имелись живые свидетели, но что-то не вязалось…

– Но почему… это случилось… когда у нас в доме были твои дети, хозяйка?

– Почему? Какой повод ты дал колдовству проявиться?

– Я не давал! Твоя дочь сказала, что выйдет за моего сына, если ты согласишься, Арнор! Она сама так сказала и поклялась Одином!

Хельга сидела, уронив руки, застыв и ни на кого не глядя.

Все в избе, потрясенные, смотрели на нее.

– Хельга! – окликнул ее отец.

С огромным трудом она подняла на него глаза.

– Это правда?

– Не может быть, – пробормотал Вигнир.

– Она поклялась вот этими камнями! – Несвет указал на ожерелье Хельги.

Хельга прижала ладонь к ожерелью, будто стараясь его спрятать…

Что-то хрустнуло и упало ей на колени. Она опустила взгляд – белый камешек, чуть продолговатый, разломился пополам.

Ахнула Снефрид. Хельга, не веря глазам, взяла обломок.

«Я все вижу»…

Его охватил ледяной холод. Мелькнула перед глазами белая шкура…

Она не может взять назад обещание, данное именем Одина. Всеотец послал слишком ясный знак, что не потерпит этого.

– Я сказала… – пробормотала она, – если его сын… вернется с лова и скажет, что хочет жениться… тогда…

– Я хочу! – Видимир встал и взял безвольную руку Хельги. – Я готов хоть сегодня! Да будет мне Перун свидетель!

– Но ты не вернулся с лова… – прошептала Хельга, отнимая руку.

– Вот он я – вернулся! Теперь дело за тобой, Арнор.

– Думай сам, Арни, – с сомнением сказал Эйрик, – но я поостерегся бы выдавать дочь за человека… который может взять и превратиться в пса!

– В самое неподходящее время… – прошептал Виги-младший и подмигнул Сигурду.

– Опасно брать в семью женщину, которая садится на шкуры и превращает людей в псов! – возразил Несвет. – Которая дает обещания, не хочет их исполнять и прибегает к чарам, чтобы увильнуть!

– Не перекладывай вину на мою сестру! – Хедин встал, не в силах больше молчать. – С вами обошлись еще мягко – за то, что ты лишил свободы наших людей и покушался лишить нас, можно было ответить и посильнее!

– Кто кого лишил свободы? – Арнор переменился в лице и вонзил в Несвета пристальный взгляд. – Ты лишил свободы м-моих детей? М-матерь Могильная, д-да кто же ты, как не…

– Тише, брат, тише! Он у нас в доме, мы не должны его оскорблять! Сейчас он сам нам все расскажет по порядку. Расскажешь, Несвет?

Шум в избе взвился, как ураган, все заговорили разом, но Хельга не разбирала ни слова. Одна мысль всплыла у нее в голове сквозь ощущение, что она со свистом летит в холодную пропасть.

Какое счастье, что Логи уже уехал и ничего этого не видит…

* * *

– Я не учила тебя превращать людей в псов. И едва ли это сделала госпожа Сванхейд. Я вижу только один путь… Ты призывала его? Того, который… живет на высоких ветрах?

– Да. – Хельга кивнула, не отнимая пальцев от опущенных век. – Только это был не ворон.

– А кто?

– Ульв Белый. Известно тебе это имя?

– Да. Я встречалась с ними со всеми… четырьмя.

Снефрид осознала, что происходит: она обсуждает со своей младшей дочерью жителей Асгарда, как с той, кто знает об этом столько же, сколько она. Арнор велел ей поговорить с дочерью наедине и выспросить все, что касается ее ответа на сватовство Видимира: насколько добровольно она дала ему слово, желает ли она этого брака, или обещание у нее вытянули силой? Но сама Снефрид больше хотела расспросить о другом. Она-то понимала, что в деле внезапного превращения Несвета с сыном в двух белых псов Хельга может быть не так невинна, как думает ее отец.

– Это его шкура?

– Да. Он дал мне эти шкуры и научил надевать их на людей.

– Чему еще он тебя научил? – с дрожью спросила Снефрид.

– Больше ничему. Я видела его только два… только три раза. Но если бы не он, наши дела были бы куда хуже нынешнего.

– И ты взаправду пообещала выйти за Видимира?

– Я знала, что Видимир в это время носит облик белого пса. Он не мог сказать, что хочет на мне жениться.

– Но теперь может. Я видела, как сломался «ведьмин камень». Со Всеотцом шутить нельзя. Он ловок в обмане, но обмануть себя не позволит. Из-за него погиб Ульвар, мой первый муж. Потому что Один никогда не проигрывает. Ты можешь обойти все преграды, но последний ход он всегда оставит за собой. Если теперь ты возьмешь слово назад… Я не знаю, как он пожелает тебя наказать, но даже все четверо альвов не смогут противиться его воле.

– Но я поставила условие, что должны согласиться отец и дядя Эйрик.

– Несвет – человек знатный и влиятельный у словен междуречья. Он может собрать дружину и запереть волок – как с запада, так и с востока. Тот, на чьей стороне он будет, получит преимущество в войне. Не знаю, насколько его хватит, но он – ворота между нами и Хольмгардом. Окажутся эти ворота в нужный день закрыты или открыты – это многое решит. И если ты дала согласие, ты не должна рассчитывать на то, что отец запретит этот брак. Имя Всеотца – не игрушка. Ты уже взрослая женщина и должна это понимать.

Хельга молча кивнула. Она это понимала. Можно попытаться увильнуть, обойти собственное слово – однажды она это сделала, когда якобы ждала ответа от бессловесного пса. Несвет забыл, как бегал псом, но помнит, что было перед этим. Он – свидетель ее согласия. И Хедин тоже.

– Это он вас напугать хотел, – говорил Эйрик, когда Несвет с сыном отправились в гостевой дом, оставив хозяйскую семью обсуждать дело. – Показать, что в войне с Ингваром выбирает сторону: или нас, или его. Но Ингвару он брат. Чтобы привлечь его на нашу сторону, надо что-то сделать…

– Стать тоже ему родней, – добавил Вигнир. – И не так, как Хедин. Надо что-то дать, а не взять.

– Тогда он, самое меньшее, не станет поддерживать никого! – продолжал Эйрик, кивнув. – И Ингвар его не вынудит воевать против свойственников.

– То же самое было бы с Логи, – печально заметила Снефрид.

– Логи – живущий при матери младший сын, у него нет своей дружины, и он не сможет ее собрать без согласия брата и матери. Сванхейд не допустит вражды между двумя ее сыновьями, тем более из-за женщины. А Несвет ни у кого не обязан спрашивать позволения – даже у своей матери, если эта старая кочерыжка еще жива.

– Мы можем взять с него клятву поддерживать нас, – предложил Вигнир. – И на этом условии дать согласие.

– Это было бы наилучшим решением, – согласился Эйрик. – Арни, что ты скажешь?

– Скажи что-нибудь, – попросил старшего брата Вигнир.

– Я с вами согласен, – с сомнением ответил Арнор. – Но стоит ли такой союзник…

– Как враг он определенно будет кое-чего стоить.

– Хельга! – Арнор посмотрел на дочь. – Ты все слышала.

– Ты можешь послужить ключом к этим воротам, который будет открыть их и закрывать, когда это нужно нам… – подхватила Снефрид.

– Тем более эта парочка будет вилять перед тобой хвостом, чтобы снова не встать на четыре лапы! – засмеялся Вигнир.

– Если ты будешь жить в Видимире, то хотя бы на одного человека там мы сможем положиться!

– Но не думай, что я тебя принуждаю! – добавил Арнор. – Если у тебя так уж не лежит сердце к этому мужу, можно попробовать принести Одину обильные жертвы и выкупить это слово…

– А «ведьминых камней» мы тебе еще найдем, – тихо сказал Сигурд и улыбнулся.

– Я дала слово именем Одина и не возьму его назад, – с твердостью сказала Хельга. – Пусть уж лучше Всеотец подшутит надо мной, чем я буду пытаться шутить с ним. Раз уж я не могу… Раз уж я никого не люблю, так лучше я принесу