Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

момент и просто указал ей, куда смотреть. Джейн разглядела маленькое, похожее на белку животное, торопливо перебежавшее через тропу. Это был обычный сурок. Позже ей на глаза попались еще несколько. Оставалось только гадать, чем они могли кормиться среди голых камней высокогорья.

Через какое-то время они вновь пошли вдоль русла ручья, но двигались теперь вниз по его течению, а вид нескончаемых, лишенных даже покрова мха скал слегка оживляли пучки жесткой травы и низкорослый кустарник, росший по берегам потока. Но ветер не стихал, продолжая холодными иглами порой проникать под одежду Джейн.

Как прежде, подъем делался все труднее и труднее, теперь спуск постепенно становился более легким. Тропа словно немного выровнялась, воздух слегка потеплел, а местность в целом производила менее угрожающее впечатление. Джейн не могла избавиться от чувства переутомления, но больше не испытывала депрессии и подавленности. Преодолев еще две мили, они попали в первый безымянный кишлак на территории Нуристана. Мужчины здесь носили плотные свитера без рукавов с занятным черно-белым узором, а разговаривали на своем диалекте, который с трудом понимал даже Мохаммед. Но ему все же удалось купить хлеба на афганские деньги, имевшиеся у Эллиса.

У Джейн возникло искушение упросить Эллиса остановиться в кишлаке на ночь, настолько она вымоталась, но до наступления сумерек оставалось еще несколько часов, и мужчины твердо решили, что необходимо сегодня же попасть в Линар. Ей пришлось прикусить язык и заставить непрерывно болевшие ноги шагать вперед.

К ее огромному облегчению, остававшиеся до Линара пять миль оказалось пройти не так уж сложно, и они прибыли к своей цели задолго до наступления полной темноты. Джейн сразу же тяжело опустилась на землю под развесистым деревом шелковицы и некоторое время сидела совершенно неподвижно. Мохаммед развел костер и взялся за приготовление чая.

Непостижимым для нее образом он сумел пустить среди местных обитателей слух, что Джейн — западная медсестра, и чуть позже, пока она еще даже не закончила кормление Шанталь, на почтительном удалении от них собралась небольшая группа пациентов. Джейн мобилизовала остатки энергии и осмотрела всех. Она столкнулась с обычным для нее набором воспалившихся порезов, проблем с глистами и жалоб на кашель, но здесь оказалось значительно меньше детей, страдавших от недоедания, чем в долине Пяти Львов. Причину она определила для себя без труда: этот изолированный край почти не был затронут экономическими последствиями войны.

В награду за организацию импровизированной клиники Мохаммед получил целую курицу, которую сам же и сварил в их кастрюле. Джейн отчаянно хотелось лечь спать, но она заставила себя дождаться еды, которую поглотила с огромным удовольствием, как только мужчины подали ее порцию. Курица была жесткой и почти безвкусной, но и Джейн никогда в жизни не знавала прежде подобного голода.

Для Эллиса и Джейн выделили отдельную комнату в одном из домов кишлака. Там нашелся достаточно широкий матрац и даже простая деревянная колыбель для Шанталь. На сей раз они соединили два спальных мешка и занялись любовью с усталой нежностью друг к другу. Джейн доставил наслаждение не только секс, но и возможность долго лежать в тепле. Потом Эллис мгновенно заснул, а Джейн еще несколько минут бодрствовала. Как ни странно, но чем больше она расслаблялась, тем ощутимее становилась боль в каждой мышце. И она мечтала о том, как приятно нежиться на удобной кровати, когда сквозь шторы в спальню проникают лучи уличных фонарей, снаружи доносится шум автомобилей, хлопают двери такси, когда есть ванная комната с обычным унитазом и с краном, из которого льется горячая вода. А на углу расположен магазин, где можно купить ватные тампоны, подгузники и детский шампунь «Больше никаких слез». Мы сбежали от русских, думала она, постепенно погружаясь в сон. Так, быть может, удастся добраться и до дома? Вполне может быть.

* * *

Джейн проснулась вместе с Эллисом, ощутив, как он внезапно напрягся всем телом. Он недолго лежал совершенно неподвижно рядом с ней, задержав дыхание и вслушиваясь в лай двух или трех собак за окном. Потом проворно вскочил с постели.

В комнате царил кромешный мрак. Донеслось чирканье спички, и в углу загорелся фитиль свечи. Она бросила взгляд на Шанталь. Малышка продолжала безмятежно спать.

— В чем дело? — спросила она у Эллиса.

— Пока не знаю, — прошептал он.

Натянул на себя брюки, вставил ноги в ботинки, надел пальто и вышел.

Джейн тоже поторопилась одеться и последовать за ним. В соседней комнате при свете луны, падавшем через открытую дверь, лежали рядком на одной постели четверо детей, причем сейчас все они округлившимися глазами смотрели на гостью поверх края одеяла. Их родители спали отдельно в еще одной из комнат. Эллис стоял в дверном проеме и вглядывался куда-то вдаль.

Джейн пристроилась с ним рядом. На склоне холма при лунном свете она заметила одинокую фигуру человека, бегущего прямо в их сторону.

— Это его почуяли собаки, — все так же шепотом сказал Эллис.

— Но кто он такой? — спросила Джейн.

Внезапно к ним присоединился еще один мужчина. Джейн вздрогнула от неожиданности, а потом узнала Мохаммеда. В его руке поблескивало лезвие ножа.

Фигура приблизилась. Ее странная манера двигаться показалась Джейн знакомой. Секундой позже Мохаммед усмехнулся и опустил нож.

— Это Али Ганим, — сказал он.

Теперь Джейн поняла, почему бег показался ей необычным. Спина Али была сильно искривлена, что и влияло на его походку.

— Но зачем он здесь? — прошептала она.

Мохаммед вышел навстречу и помахал рукой. Али заметил его, помахал в ответ, а потом уже безошибочно устремился к дому, где стояли они втроем. Мохаммед обнял Али.

Джейн с нетерпением ждала, пока Али переведет дух после долгой пробежки. Потом он сообщил:

— Русские отправились по вашим следам.

У Джейн зашлось сердце. А она-то думала, что они сумели надежно скрыться от русских. Как же такое могло случиться? Где они допустили ошибку?