Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Да.

— А пещеры проверили?

Анатолий взялся за рацию и задал кому-то этот вопрос. Потом подтвердил:

— Да, пещеры были осмотрены.

— Хорошо. Тогда высадите меня рядом с ними.

— Долго ли ты будешь добирать оттуда до своего укрытия у тропы?

— Дайте мне минут десять, а затем отпустите женщин и детей. Выждите еще десять минут, после чего освободите мужчин тоже.

— Хорошо.

Вертолет плавно спустился в тень, отбрасываемую горой. Вечер наступал быстро, но еще оставалось не менее часа до наступления темноты. Они приземлились по другую сторону хребта неподалеку от пещер. Анатолий предостерег Жан-Пьера:

— Не выходи сразу. Дай нам еще раз проверить пещеры.

Сквозь открытую дверь Жан-Пьер видел, как рядом села еще одна «Лань». Шестеро солдат выпрыгнули из вертолета и перебежали через хребет.

— Как мне потом подать вам сигнал, чтобы подобрать меня? — спросил Жан-Пьер.

— Мы будем дожидаться тебя здесь.

— Но что, если кто-то из жителей кишлака поднимется сюда до моего возвращения?

— Придется пристрелить.

Это была еще одна черта, сближавшая Анатолия с отцом Жан-Пьера: абсолютная безжалостность.

Разведывательная группа вернулась из-за хребта, и один из солдат жестом показал, что все чисто.

— Вперед, — скомандовал Анатолий.

Жан-Пьер выбрался из вертолета, держа в руке пистолет Анатолия. Поспешно отбежал, пригнув голову от продолжавших вращаться лопастей. Достигнув верхней точки хребта, оглянулся. Обе машины оставались на своих местах.

Он пересек хорошо знакомую плоскую площадку перед своей прежней пещерой-клиникой и посмотрел вниз на кишлак. Даже отсюда ему был виден внутренний двор мечети. Сам он не мог определенно различить там ни одной знакомой фигуры, но существовала вероятность, что кто-нибудь взглянет вверх в самый неподходящий момент и заметит его (их зрение могло быть значительно острее, чем его). Поэтому он натянул просторный капюшон на голову, чтобы скрыть лицо.

У него все сильнее учащалось сердцебиение по мере того, как он удалялся от обеспечивавших полную безопасность русских вертолетов. Торопливо спустился по склону холма, миновав дом муллы. В долине царил необычный покой, несмотря на не смолкавший шум реки и отдаленный шелест вертолетных винтов. Он понял причину. Не доносилось криков детей.

Свернув с тропы, он оказался вне видимости из окон дома муллы. Рядом густо кустились верблюжья колючка и можжевельник. Он пригнулся позади зарослей. Укрытие оказалось для него вполне надежным, а сам он мог отчетливо видеть окрестности.

Он обдумывал, что скажет Абдулле. Мулла был отъявленным женоненавистником. Наверное, стоило воспользоваться этим.

Внезапно со стороны кишлака донеслись звуки тонких голосов, дав Жан-Пьеру понять, что Анатолий распорядился отпустить из мечети женщин и детей. Разумеется, им останется неясным смысл действий русских, но их легко было приписать к самым нерациональным событиям, которые столь часто происходят во время войны.

Через несколько минут на тропе показалась жена муллы. Она несла младшего ребенка на руках, а трое старших следовали за ней. Жан-Пьер напрягся. Действительно ли он хорошо спрятался в этом месте? Не захотят ли дети свернуть с тропы и обогнуть кустарник? Как унизительно это будет, если все сорвется из-за каких-то сопляков. Он вспомнил о пистолете, который по-прежнему держал наготове. Смогу ли я застрелить ребенка? Ответа на этот вопрос он пока не знал.

Они все прошли мимо и направились к своему дому.

Совсем скоро с пшеничного поля начали взлетать другие русские вертолеты. Это означало, что и мужчин уже отпустили тоже.

В точно рассчитанное Жан-Пьером время по тропе с одышкой поднялся Абдулла — коренастая фигура в тюрбане, но при этом в полосатом английском пиджаке. Очевидно, торговля поношенной одеждой между Европой и Востоком процветала, подумал Жан-Пьер, поскольку очень многие из местных жителей носили вещи, которые, несомненно, были когда-то сшиты в Париже или Лондоне, а потом проданы за гроши задолго до того, как полностью обветшали, попросту выйдя из моды. Вот он, решающий момент, тут же одернул себя он, когда почти комичный силуэт поравнялся с ним. Этот клоун в бывшем пиджаке биржевого маклера может сейчас держать ключ к моему будущему. Он поднялся на ноги и сделал шаг из-за кустов.

Мулла вздрогнул и издал испуганный возглас. Посмотрел на Жан-Пьера, сразу ж узнав его.

— Это вы! — воскликнул он на дари, и рука потянулась к поясу.

Жан-Пьер показал ему пистолет. Абдуллу вид оружия перепугал еще больше.

— Не надо ничего бояться, — сказал Жан-Пьер тоже на дари. Легкая дрожь в голосе выдавала его собственное волнение, и пришлось усилием воли унять ее. — Никто не знает, что я здесь. Ваша жена и дети только что прошли, не заметив меня. Они в полной безопасности.

Абдуллу все еще одолевали подозрения.

— Чего вы от меня хотите?

— Моя жена — прелюбодейка, — сказал Жан-Пьер, и хотя он намеренно пытался играть на предрассудках муллы, злость в его тоне не была такой уж напускной. — Она бросила меня и забрала моего ребенка. И как последняя шлюха сбежала с американцем.

— Знаю, — отозвался Абдулла, и Жан-Пьер заметил, что и он начал заводиться от праведного гнева.

— Я ищу ее, чтобы вернуть и примерно наказать.

Теперь уже Абдулла энергично закивал в знак поддержки и понимания. Его глаза зловеще засверкали. Ему пришлась по душе идея покарать прелюбодейку.

— Но эта мерзкая парочка куда-то спряталась. — Жан-Пьер уже говорил хладнокровно и тщательно подбирал слова. На этой стадии важным мог оказаться любой нюанс. — Вы — посланник Аллаха на земле. Скажите же мне, где они. Никто и никогда не узнает, кто помог их найти. Это останется между вами, мной и богом.

— Они ушли отсюда, — процедил сквозь зубы мулла, а потом смачно