Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

ответил Жан-Пьер. — Но только нельзя допустить, чтобы кто-то видел, как он общается с нами. Мы не можем просто приземлиться в кишлаке и забрать его с собой. Все поймут, что происходит, и тогда он будет молчать. Мне придется найти способ для тайной встречи с ним…

Жан-Пьер сразу же принялся оценивать опасности, подстерегавшие его, если он исполнит задуманное. Но потом вспомнил о мести — она стоила для него любого риска.

— Если ты высадишь меня неподалеку от кишлака, я смогу скрытно пробраться к тропе, проходящей от его дома, и спрятаться рядом, дожидаясь его появления.

— А вдруг он не появится целый день?

— Тогда даже не знаю…

— Нам необходимо иметь гарантию. — Анатолий нахмурил брови. — А что, если так? Мы снова загоним все местное население в мечеть, как сделали прежде, а потом отпустим. Абдулла обязательно вернется домой по той тропе.

— Да, но он будет возвращаться не один.

— Гм-м. В таком случае мы сначала отпустим женщин и детей, строго приказав им расходиться по домам. А позже, когда получат свободу мужчины, каждый из них поспешит к своим семьям. Рядом с Абдуллой живет кто-нибудь еще?

— Нет.

— Он пойдет по той тропе в полном одиночестве. Ты неожиданно выйдешь из-за кустов…

— И он вспорет мне горло от уха до уха.

— Неужели даже мулла носит кинжал или нож?

— А ты встречал хотя бы одного афганца, кто ходит безоружным?

Анатолий пожал плечами.

— Можешь на всякий случай взять у меня пистолет.

Жан-Пьер был приятно удивлен столь высоким доверием к себе, хотя совершенно не умел обращаться с пистолетами.

— Да, им можно будет воспользоваться для страховки, — возбужденно сказал он. — А еще мне понадобится местная одежда, если меня заметит кто-нибудь, помимо Абдуллы. И есть опасность напороться на одного из своих знакомых. Как быть? Придется скрыть нижнюю часть лица шарфом или чем-то еще…

— Это совсем просто.

Анатолий выкрикнул что-то по-русски, и трое солдат мгновенно вскочили на ноги. Они ненадолго скрылись внутри дома, а затем вернулись с торговцем лошадьми.

— Ты можешь воспользоваться его одеждой, — сказал Анатолий.

— Отличная идея, — одобрил Жан-Пьер. — Капюшон как раз скроет мое лицо. — Он перешел на дари и приказал старику: — Раздевайся!

Барышник пытался протестовать — обнажаться публично считалось постыдным для афганского мужчины. Анатолий снова выкрикнул приказ по-русски, и солдаты опрокинули хозяина конюшни на землю, стянув с него подобие длинной ночной рубашки, в котором он расхаживал. При этом все громко хохотали, увидев его тощие, как спички, ноги, торчавшие из сильно поношенных трусов. Затем отпустили, и он тут же поспешил скрыться, зажимая ладонями свои едва ли не вывалившиеся наружу гениталии, что вызвало новый взрыв смеха.

Но Жан-Пьер слишком нервничал, чтобы ему все это казалось забавным. Он снял европейского покроя рубашку, брюки и натянул на себя грязный балахон с капюшоном.

— От тебя воняет конской мочой, — заметил Анатолий.

— Изнутри запах ощущается еще сильнее, — заверил его Жан-Пьер.

Они забрались в вертолет. Анатолий взял рацию пилота, крепившуюся к шлему, и долго говорил в микрофон по-русски. Жан-Пьера слегка пугало то, что ему предстояло сделать. Стоило только представить себе, что группа партизан некстати спустится с горы и застанет его угрожающим мулле пистолетом. В долине не было человека, не знавшего его. А новость, что он участвовал в налете русских на Банду, наверняка распространилась молниеносно. Не приходилось сомневаться: почти всем стало известно, что он их агент. Должно быть, он стал теперь их врагом номер один. Да они его просто на части разорвут!

Не слишком ли мы умничаем? — задавался вопросом он. Не проще ли приземлиться, схватить Абдуллу и выбить из него любую информацию, какой он владеет.

Нет. Мы прибегли к такой тактике вчера, но ничего не добились.

Анатолий вернул рацию пилоту, занявшему свое место и начавшему прогревать двигатель. Пока они ждали, Анатолий достал свой пистолет и показал его Жан-Пьеру.

— Это девятимиллиметровый «макаров», — объяснил он сквозь шум мотора. Он нажал на защелку и вынул обойму. Она вмещала восемь патронов. Вставил обойму на место. Затем показал другую защелку в левой задней части затвора. — Это так называемый флажок предохранителя. Пока он прикрывает красную точку, пистолет находится в безопасном режиме. — Держа пистолет в левой руке, он правой оттянул затвор над флажком. — Вот так оружие приводится в боевое положение. — Он отпустил затвор, и тот скользнул на прежнее место. — Когда выстрелишь первый раз, жми на спусковой крючок подольше, чтобы пистолет автоматически перезарядился.

И он протянул его Жан-Пьеру.

Он действительно доверяет мне, подумал француз, и на мгновение радость даже заглушила в нем страх.

Вертолет взлетел. Они направились вдоль русла реки Пяти Львов на юго-запад, спускаясь ниже по долине. Жан-Пьер продолжал размышлять. Из них с Анатолием получилась хорошая команда. Анатолий напоминал ему отца: умный, решительный, храбрый мужчина с непоколебимой верой в победу коммунизма во всем мире. Если мы добьемся успеха сейчас, то, вероятно, сможем и дальше работать вместе, только сменим поле боя. Эта мысль доставила ему необычайное удовольствие.

У Дашт-и-Ривата, откуда начиналась нижняя часть долины, вертолет повернул на юго-восток, пролетая над стремительной речкой Риват, притоком главной реки долины, чтобы приблизиться к Банде из-за горы.

Анатолий снова воспользовался рацией пилота, а потом вернулся, чтобы прокричать прямо в ухо Жан-Пьеру:

— Они все уже собрались в мечети. Сколько времени потребуется жене, чтобы вернуться в дом муллы?

— Минут пять или десять, — криком ответил Жан-Пьер.

— Где нам тебя высадить?

Жан-Пьер прикинул варианты.

— Все без исключения жители кишлака сейчас в мечети, верно я понял?