Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

мать бьет непослушного ребенка. А Джейн они даже не воспринимали в роли обычной женщины. Слишком свободное поведение, дерзкие взгляды прямо им в глаза, замашки в стиле «делаю, что хочу» — все это превращало ее в тайный символ греховного сексуального вожделения. Она не следовала принятым здесь канонам поведения представительниц своего пола, а единственными другими подобными женщинами, как полагали эти неотесанные крестьяне, были проститутки.

Когда Жан-Пьер находился подле нее, она всегда касалась его руки, прежде чем заснуть. Он же имел привычку спать, лежа к ней спиной, и хотя часто ворочался во сне, никогда при этом не дотрагивался до жены. Единственным другим мужчиной, с которым она прежде достаточно долго делила постель, был Эллис — полная противоположность Жан-Пьеру. Он всю ночь касался ее, обнимал и целовал. Иногда полусонную, но часто, как она догадывалась, даже спящую. Несколько раз он пытался заняться с ней сексом, сам не проснувшись. Она начинала хихикать и вполне готова была уступить его желанию, но уже через несколько секунд он откатывался чуть дальше, и снова раздавался лишь его храп. Утром он совершенно не помнил, как вел себя ночью. Насколько же это отличало его от Жан-Пьера! Эллис касался ее с неловкой нежностью, с какой маленький мальчик гладит любимого щенка. Жан-Пьер брал ее в руки, уподобляясь скрипачу, собиравшемуся сыграть на скрипке Страдивари. Да, любили они ее по-разному, но предали одинаково.

Шанталь защебетала нечто неразборчивое. Она проснулась. Джейн положила ее себе на бедра, поддерживая головку так, чтобы они могли смотреть прямо друг на друга, и тоже заговорила с ней, частично произнося бессмысленные звуки, но порой произнося полноценные слова и фразы. Шанталь это нравилось. Когда у Джейн закончился запас слов для дочери, она начала петь. Успела дойти до середины песенки «Папа отправился в Лондон на паровозе, пуф-пуф», когда ее пение прервал донесшийся снаружи голос.

— Заходите, — выкрикнула Джейн, а потом с важным видом сообщила дочке: — У нас сегодня очень много посетителей, верно? Как будто живешь в зале Национальной галереи, ей-богу.

Она застегнула верхние пуговицы рубашки, чтобы прикрыть глубокий вырез на груди.

Вошел Мохаммед и сразу же спросил на дари:

— Где сейчас Жан-Пьер?

— Отправился в Скабун. Могу я чем-то помочь?

— Когда он вернется?

— Теперь, как я думаю, только к утру. Не хочешь рассказать мне, в чем проблема, или будешь продолжать держать дурацкий тон полицейского из Кабула?

Он усмехнулся. Стоило ей заговорить с ним без должного уважения, как она начинала казаться особенно сексуально привлекательной, хотя вовсе не хотела добиться такого эффекта. Он объяснил:

— С Масудом прибыл Алишан. Ему нужны еще таблетки.

— Ах, ну конечно.

Алишан Карим, брат муллы, на ногах переносил стенокардию. Он не желал из-за пустяковой болезни прерывать своей деятельности, и Жан-Пьер снабдил его тринитрином, чтобы он принимал его перед боем или любым другим действием, требовавшим физических усилий.

— Я могу найти нужные таблетки, — сказала Джейн и передала Шанталь на руки Мохаммеду.

Тот автоматически принял младенца и только потом почувствовал себя неловко. Джейн посмотрела на него, ухмыльнулась и вышла в переднюю комнату. Таблетки она обнаружила на полке под прилавком лавочника. Пересыпала добрую сотню в контейнер и вернулась в гостиную. Шанталь с интересом разглядывала Мохаммеда. Джейн забрала у него малышку и передала лекарства.

— Скажи Алишану, что ему необходимо больше отдыхать, — сказала она.

Но Мохаммед помотал головой.

— Меня он не послушается. Рекомендация должна исходить прямо от тебя.

Джейн рассмеялась. В устах афганца шутка прозвучала почти как феминистская.

— Зачем Жан-Пьеру понадобилось в Скабун? — спросил Мохаммед.

— Там пережили этим утром ужасную бомбежку.

— Никакой бомбежки не было.

— Разумеется, была… — Джейн вдруг резко оборвала сама себя.

Мохаммед пожал плечами.

— Я провел там с Масудом целый день. Здесь какая-то ошибка.

Она постаралась сохранить спокойное выражение лица.

— Да. Вероятно, я ослышалась.

— Спасибо за таблетки. — И он ушел.

Джейн тяжело опустилась на стул. Никакой бомбардировки Скабуна не было. Жан-Пьер отправился на встречу с Анатолием. Она понятия не имела, как ему это удалось организовать, но ни секунды не сомневалась.

Что ей теперь делать?

Если Жан-Пьер осведомлен о намечавшемся на завтра совещании, он непременно сообщит о нем русским, и тогда русские получать возможность нанести удар и атаковать…

Они могли уничтожить все руководство афганского движения Сопротивления всего за один день.

Ей срочно понадобилось увидеться с Эллисом.

Она завернула дочку в шаль — воздух уже успел стать намного прохладнее, — и вышла из дома, направившись к мечети. Эллиса она увидела во дворе, склонившимся над картами Жан-Пьера вместе с другими мужчинами, среди которых Джейн узнала Масуда, Мохаммеда и человека с повязкой на глазу. Другие партизаны поочередно передавали друг другу мундштук кальяна. Кто-то еще только ужинал. Но все удивленно уставились на Джейн, когда она вошла во двор с младенцем на руках.

— Мистер Эллис, — обратилась она прямо к нему, — мне очень нужно с вами поговорить. Вы не могли бы выйти со мной наружу?

Он поднялся, и они вдвоем прошли через арку, встав напротив мечети.

— В чем дело? — спросил он.

— Известно ли Жан-Пьеру о собрании лидеров повстанцев, которое ты организовал?

— Да. Когда мы с Масудом впервые обсуждали этот вопрос, он был с нами и как раз извлекал пулю из моей задницы. А что?

У Джейн буквально оборвалось сердце. В неосведомленности Жан-Пьера заключалась ее последняя надежда. А теперь у нее не оставалось выбора. Она огляделась по сторонам. Их никто не смог бы подслушать, и говорили они по-английски.