Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

порой убивают путешественников. Этот маршрут мало пригоден для европейцев вообще и совершенно непреодолим для женщин. Только самые молодые и сильные мужчины могут пользоваться им, хотя все равно очень многие погибают.

— Вы бы отправили этим путем свой караван?

— Нет. Я бы выждал, чтобы вновь открылись южные тропы.

Джейн всмотрелась в его привлекательное лицо. Насколько она могла судить, он нисколько не преувеличивал, а лишь сухо и кратко констатировал факты. Она поднялась и начала собирать свои карты. Ее горечь и огорчение были беспредельны. Возвращение домой откладывалось на неопределенное время. Стресс, вызванный долгой жизнью в долине, казался непереносимым, и ей захотелось разрыдаться.

Но она закончила сворачивать карты в рулон, сдержав эмоции и с трудом заставив себя соблюдать приличия.

— Вы очень долго отсутствовали, — обратилась она вновь к Мохаммеду.

— Я ездил в Файзабад.

— Далеко вас занесло. — Файзабад был большим городом на самом севере страны. Силы Сопротивления в том районе обладали большой численностью. К тому же на их сторону перешла часть афганской армии, и русским больше не удавалось установить там свое господство. — Надеюсь, вы не слишком утомились?

Вопрос прозвучал чистейшей формальностью. Так же спрашивают о самочувствии по-английски при случайной встрече. И Мохаммед дал ожидаемо формальный ответ:

— Не особенно, спасибо.

Она сунула рулон карт под мышку и вышла наружу.

Женщины во дворе испуганно разглядывали ее, когда она проходила мимо них. Джейн кивнула Халиме, темноглазой жене Мохаммеда, получив в качестве отзыва на приветствие нервную полуулыбку.

Партизаны в последнее время что-то стали много путешествовать. Мохаммед побывал в Файзабаде, брат Фары отправился в Джелалабад… Джейн припомнила, как одна из ее пациенток, женщина из Дашт-и-Ревата, рассказывала, что ее мужа послали в Пагман, расположенный совсем рядом с Кабулом. А деверь Захары Юссуф Гуль, брат ее покойного мужа, совершил поездку в долину Логар на дальней отсюда стороне от Кабула. Причем все четыре места считались надежными оплотами повстанцев.

Происходило явно что-то неординарное.

Джейн даже на время забыла о своих огорчениях, стараясь догадаться, в чем заключалась суть событий. Масуд отправил посыльных ко многим — быть может, даже ко всем командирам других крупных группировок Сопротивления. Стало ли простым совпадением, что все закрутилось так скоро после прибытия в долину Эллиса? И если нет, то какую цель ставил перед собой Эллис? Возможно, США отныне сотрудничают с Масудом для организации единого и одновременного наступления? Выступи все повстанцы совместно, они могли бы добиться реальных успехов. Даже взять Кабул, хотя бы только на короткий срок.

Джейн вошла в свой дом и бросила карты на полку шкафчика. Шанталь все еще спала. Фара накрывала на стол к ужину: хлеб, простокваша и яблоки. Джейн спросила:

— Зачем твой брат отправился в Джелалабад?

— Он не сам отправился. Его туда послали, — ответила Фара тоном человека, которого вынуждают объяснять очевидное.

— Кто послал?

— Масуд.

— Для чего?

— Не знаю. — Фара выглядела удивленной, услышав от Джейн такой вопрос, ведь надо быть совсем глупой, чтобы думать, будто мужчина поделится с сестрой целью своего путешествия.

— Ему там нужно что-то сделать или просто передать сообщение? Так?

— Я не знаю, — повторила Фара. Она начала подавать признаки беспокойства.

— Ладно. Неважно, — сказала Джейн с улыбкой.

Из всех женщин кишлака Фара была наверняка одной из последних, кто понимал происходящее. А кому все могло стать известно в первую очередь? Конечно же, Захаре.

Джейн схватила полотенце и пошла к реке.

Захара больше не блюла траура по мужу, хотя после его смерти потеряла изрядную часть своей веселости и бойкость, свойственную ей прежде. Джейн порой задумывалась, скоро ли она во второй раз выйдет замуж. Захара и Ахмед оставались единственной встреченной Джейн в Афганистане парой в полном смысле слова влюбленных друг в друга людей. Однако Захара все же принадлежала к числу тех особо чувственных женщин, которым трудно долго прожить без мужчины в своей постели. Младший брат Ахмеда — лучший местный певец Юссуф — жил с Захарой в одном доме и к своим восемнадцати годам еще не был женат, а потому по кишлаку ходили слухи, что именно Юссуф может сочетаться браком с Захарой.

По традиции, братья здесь всегда обитали под одной крышей, а вот сестер обязательно разделяли. Молодая жена, как правило, вынужденно переезжала с мужем в дом его родителей. И это был только один из многочисленных примеров, как афганские мужчины своевольно обращались с женщинами, не давая ни свободы выбора, ни права голоса в чем-либо.

Джейн быстрыми шагами прошла через поля. При сгущавшихся сумерках несколько крестьян уже трудились на своих участках. Сбор урожая заканчивался. Очень скоро в любом случае станет слишком поздно, чтобы воспользоваться даже «Масляной тропой», размышляла Джейн. Мохаммед ясно объяснил, что это был исключительно летний маршрут.

Она добралась до женского пляжа. Примерно с десяток женщин купались в реке или мылись в прибрежных заводях. Захара находилась почти посреди русла реки, как обычно, шумно плескаясь, разбрасывая вокруг себя брызги, но не шутила и не смеялась в прежней своей манере.

Джейн бросила полотенце на землю и тоже вошла в воду. Она заранее решила не разговаривать с Захарой с той же прямотой, с какой буквально допрашивала Фару. Конечно, Захару на мякине не проведешь, но можно постараться сделать вид, будто ты скорее сплетничаешь, чем что-то выведываешь, задавая слишком много вопросов в лоб. Она и приблизилась к Захаре не сразу. Когда остальные женщины вышли на берег, Джейн на пару минут задержалась, а потом принялась молча вытираться. Только дождавшись, когда еще несколько ее подруг тронулись в обратный путь к кишлаку, Джейн обратилась к Захаре на дари:

— Скоро ли должен вернуться Юссуф?

— Сегодня или завтра. Он побывал в долине Логар.