Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Мы можем ехать, — объявил Саймонс.

Все покинули помещение.

Кобёрн поинтересовался:

— Полковник, вы дали ему взятку или испугали до смерти?

На лице Саймонса промелькнула легкая улыбка, но он не произнес ни слова.

Пэт Скалли спросил:

— Хочешь поехать в Даллас, Рашид?

В последние пару дней, думал Рашид, они все разговаривали таким образом, как будто он до самого конца поедет с ними; но впервые кто-то напрямую спросил его, хочется ли ему этого. Теперь он должен был принять самое важное решение в своей жизни.

Хочешь поехать в Даллас, Рашид? Это была сбывшаяся мечта. Он подумал о том, что оставляет за собой. У него не было ни детей, ни жены, ни даже девушки — ему еще не доводилось влюбляться. Но Рашид подумал о своих родителях, своей сестре и своих братьях. Возможно, семья нуждается в нем: жизнь в Тегеране наверняка некоторое время будет тяжкой. Однако какую помощь он в состоянии оказать им? Ему предстоит быть занятым на работе еще несколько дней или даже недель, а именно: отгружая багаж американцев обратно в Штаты, заботясь об их кошках и собаках, — а потом не будет ничего. «ЭДС» в Тегеране пришел конец. Возможно, пришел конец также и компьютерам, — и на много лет. Безработный, он станет обузой для своей семьи, еще один лишний рот в тяжкие времена.

А вот в Америке…

В Америке он сможет продолжить образование. Он сможет применить свои таланты для работы, достичь успеха в бизнесе — в особенности с помощью людей вроде Пэта Скалли и Джея Кобёрна.

Хочешь поехать в Даллас, Рашид?

— Да, — сказал он Скалли. — Я хочу поехать в Даллас.

— Так чего же ты ждешь? Садись в автобус!

Они все разместились в автобусе.

Пол с облегчением устроился на своем сиденье. Автобус тронулся с места, и Иран исчез из виду: возможно, он никогда больше не увидит эту страну. В автобусе присутствовали чужие: несколько неопрятных турок в доморощенных мундирах и два американца, которые — как невнятно пробормотал кто-то — были летчиками. Пол оказался слишком обессилен, чтобы задавать дальнейшие вопросы. К обществу присоединился один из турок с пограничной заставы: предположительно он просто воспользовался попуткой.

Они сделали остановку в деревне Юксекова. Господин Фиш сказал Полу и Биллу:

— Мы должны поговорить с начальником полиции. Он прожил здесь двадцать пять лет, и это самое значительное событие изо всех произошедших в этой местности. Но не беспокойтесь. Это все чистая проформа.

Пол, Билл и господин Фиш вышли из автобуса и отправились к небольшому полицейскому участку. Пол почему-то не испытывал беспокойства. Он убрался из Ирана, и, хотя Турция не была, собственно говоря, западной страной, по меньшей мере чувствовал, что ее не раздирали революционные противоречия. Или, возможно, его усталость была слишком велика, чтобы еще достало сил на испуг.

Его и Билла допрашивали два часа, затем отпустили.

В Юксекова в автобус сели еще шесть человек: женщина с ребенком, которые, похоже, имели отношение к пограничнику, и четверо грязных мужчин.

— Охрана, — пояснил господин Фиш, и новые сопровождающие уселись за шторкой в хвосте автобуса.

Они отъехали в направлении Вана, где их ожидал зафрахтованный самолет. Пол пялился на окружавший их пейзаж. Он выглядел красивее, нежели в Швейцарии, мелькнула в его голове мысль, но намного беднее. Дорога была усеяна огромными камнями. В полях оборванные крестьяне топтали снег, чтобы их козы могли из-под него поесть мерзлой травы. Виднелись пещеры с деревянными заборами поперек входа, похоже, там обитали люди. Они проехали мимо развалин каменной крепости, строительство которой, возможно, восходило еще к временам крестоносцев.

Похоже, водитель автобуса считал, что участвует в гонках. Он бешено несся по извивающейся дороге, явно уверенный в том, что никто не может ехать ему навстречу. Кучка солдат попыталась остановить его взмахами рук, но он пронесся мимо. Господин Фиш заорал, чтобы шофер остановился, но тот крикнул что-то в ответ и не сбавил скорость.

Через несколько миль солдаты уже ожидали их с подкреплением, возможно, узнав, что автобус прорвался через последний пункт проверки. Солдаты выстроились поперек дороги с поднятыми винтовками, и водитель был вынужден остановиться.

Сержант вскочил в автобус и вытащил из него водителя, приставив к его голове пистолет.

«Вот мы и вляпались», — подумал Пол.

Сцена выглядела почти комично. Водитель ничуть не испугался: он орал на солдат точно так же громко и сердито, как те кричали на него.

Господин Фиш, Илсман и кое-кто из таинственных пассажиров вышли из автобуса и вступили в переговоры. В конце концов военных уломали. Водителя буквальным образом зашвырнули обратно в автобус, но даже тогда это не охладило его буйный дух, и, отъезжая, он все еще кричал на солдат из окна и грозил кулаком.

Вечером автобус добрался до Вана.

Они явились в муниципалитет, где их передали местной полиции. Неряшливые охранники исчезли, как растаявший под солнцем снег. Полиция заполнила формуляры, затем сопроводила их на летное поле.

Когда они садились в самолет, полисмен остановил Илсмана, поскольку у него под рукой был пристегнут на ремне пистолет 45-го калибра, а, похоже, даже в Турции пассажирам не дозволялось проносить огнестрельное оружие на борт самолета. Однако Илсман еще раз взмахнул своим удостоверением, и проблема разрешилась.

Остановили и Рашида. Он нес бензиновую канистру с деньгами внутри, а воспламеняющиеся жидкости, безусловно, не допускались на борт самолета. Рашид соврал, что в канистре находится масло для загара, приготовленное для жен американцев, и ему поверили.

Они все сели в самолет. Саймонс и Кобёрн, отходившие от воздействия взбадривающих таблеток, растянулись во весь рост и через несколько секунд уже крепко спали сном праведников.

Когда самолет разгонялся по